Прекращение транзита газа через территорию Украины окончательно оформит российско-европейский газовый развод. Действующий пятилетний договор на транзит, заключенный в 2019 году в результате урегулирования долгового спора между Газпромом и «Нафтогазом Украины», прекратит свое действие после 2024 года. Киевские власти уже заявили, что дальше продлевать договор не намерены. Таким образом, будет свернут единственный маршрут, по которому российский трубопроводный газ поступал в страны Центральной Европы.
Вместе с тем сам транзит – пусть и без договора – Украина готова продолжать вплоть до 2027 года – дедлайна, в который добровольно обязался уложиться Евросоюз, полностью отказавшись от российского газа. Киев же, пусть сквозь зубы и с глубоким отвращением – но неизменно за деньги – транзит готов продолжить. Единственное условие – вести переговоры и подписывать договоры с Россией должен ЕС или отдельные страны союза, быть стороной новых договоренностей Киев не желает.
Впрочем, ни Украина, ни ЕС в данном случае не принимают окончательных решений. Транзит газа по территории Украины может быть окончательно прекращен в любой момент, когда этого пожелают в Вашингтоне. А поскольку у США есть целый ворох причин настаивать на прекращении транзита, последний, вероятно, обречен. От украинской ГТС останется только система подземных газовых хранилищ, которая будет использована Евросоюзом для перераспределения дефицитного ресурса между отдельными странами.
Объемы транзита газа через территорию Украины радикально упали с некогда пиковых значений в 120–130 млрд куб. метров в год (с середины 1990-х по конец 2000-х годов) – ныне кажущихся почти мифическими. В 2023 году Газпром прокачал по украинской газотранспортной системе жалкие 14,5 млрд куб. метров газа. Еще столько же ушло в Европу по «Турецкому потоку». Тем не менее эти объемы являются критически важными для ряда стран Центральной Европы, не имеющих возможности развивать СПГ-проекты ввиду отсутствия выхода к морю. К числу таких стран относятся Австрия, Чехия, Словакия и Венгрия. Сейчас они получают российский газ напрямую по южной ветке украинской ГТС.
В случае прекращения транзита эти страны попадут в тройную зависимость. Во-первых, от поставщиков СПГ, в первую очередь – от США, за газ которых они вынуждены будут конкурировать не только с азиатскими рынками, но и с соседями по ЕС. Во-вторых, от возрастающих цен на СПГ, танкеры с которым сейчас в основном идут по самому длинному маршруту, через мыс Доброй Надежды, что увеличивает время доставки и затраты на фрахт. В-третьих, растет зависимость центральноевропейских стран от соседних государств, имеющих выход к морю и обладающих необходимой инфраструктурой по приемке СПГ. К таковым относятся в первую очередь Германия, Италия, Польша и Испания. Последняя, впрочем, имеет в целом замкнутую систему газообеспечения и не может выдавать значительные объемы газа на континент.
Конкуренция за газ уже носит нездоровый для ЕС характер. Например, Берлин и Рим на национальном уровне, без согласований с Еврокомиссией, ввели плату за транзит энергоносителей по своей территории, которая ляжет в конечную стоимость газа для той же Австрии. Оспорить такие действия малые страны ЕС не в состоянии – европейской бюрократией рулят Германия и Франция. Эти самые малые страны, таким образом, тут же становятся в подчиненное положение, оказавшись в своего рода газовой матрешке, накрытой самой большой и тяжелой матрешкой в цветах американского флага.
Затяжная рецессия экономики Евросоюза, значимым фактором которой остается возросшая цена энергии, со временем приведет к росту экономического эгоизма тех стран ЕС, которые в силу своего географического положения и административного ресурса смогут отбирать дефицитные ресурсы у более слабых соседей. Пищевая цепочка внутри западного блока сейчас оформляется окончательно. Это хорошо понимают в таких странах, как Венгрия и Словакия, возглавляемых Орбаном и Фицо. Это так же хорошо понимают в Австрии и Чехии, где смена элит, однако, еще не произошла.
Газовый голод ускорит процессы деградации их экономик и, как следствие, рост социального напряжения, который в свою очередь обернется политическим кризисом. Содержательная общность этого кризиса, в свою очередь, сыграет в пользу сближения этих стран, а возможно, и возрождения Австро-Венгрии 2.0. в новых, постъевросоюзовских реалиях.
С прекращением украинского транзита Газпром окончательно потеряет некогда основной для себя рынок сбыта газа. Но Россия способна диверсифицировать поставки за счет танкерного флота СПГ и строительства газопроводов, ведущих на азиатские рынки. США окончательно вытеснят Россию с газового рынка ЕС, которая ранее довела свою долю на нем до 40% – что во всех смыслах выгодно Вашингтону. Страны Запада в условиях дефицита ресурса уже начали пир каннибалов с США во главе стола.
Украина потеряет те оставшиеся 1–1,5 млрд долларов, которые она все еще получала как плату за транзит. Но в текущих условиях просить у Запада десятки миллиардов на собственное содержание или десятки миллиардов плюс один – уже не принципиально. Экономики Украины как целостности, способной поддерживать жизнеспособность государства, более не существует. Но вот Европа, полностью отрезанная от российских энергоносителей и получающая их разве что с премией от Турции или Индии, потеряет больше других.
Перерезание энергетической пуповины, связывавшей Россию и Европу, сыграет в пользу реализации сценариев развала Евросоюза. Нарастающий экономический эгоизм более сильных стран ЕС запустит кризисные явления в малых странах, где скорее рано, чем поздно, произойдет полная перезагрузка элит. ЕС как место свободного перемещения людей, товаров, услуг и капиталов перестанет быть таковым.
Закрытый от России аквариум ЕС начнет давать трещины. Станет очевидным, что зеленая энергетика – не панацея, и системных проблем энергодефицита Европы не решит. Следующими слово exit произнесут континентальные страны ЕС, которые оказались в заложниках у соседей с выходом к морю. Удивительным образом центробежные силы зародятся в самом центре Евросоюза, который окажется в конце пищевой цепи коллективного Запада. ЕС буквально разорвет изнутри. И газовый вопрос сыграет в развале ЕС одну из определяющих ролей.