Смута и беспорядки, произошедшие в Тбилиси из-за иконы святой Матроны Московской, на которой был изображен якобы посещавший ее Сталин, еще раз привлекли внимание к острой конфликтогенности всего, что связано с именем этого исторического деятеля.
Началось все с того, что историк Георгий Канделаки опубликовал видео из собора Тбилиси Цминда Самеба (Святой Троицы), на котором он снял икону Матроны Московской. На этой иконе, в частности, была изображена ее (полностью выдуманная) встреча с Иосифом Сталиным. Через два дня активистка Ната Перадзе выложила видео иконы, облитой краской, в интернет. После этого толпа негодующих представителей движения Alt-Info устроила митинг около ее дома, а сама Перадзе заявила об угрозах ее жизни.
Alt-Info определяет себя как «консервативное движение, которое борется за сохранение идентичности Грузии. С 2019 года мы предлагаем альтернативный взгляд на современные вопросы, выступая против засилья либеральных «ценностей» и ЛГБТ-пропаганды». Патриархия Грузии попросила изменить пререкаемую икону, поскольку никаких исторических доказательств изображенного на ней события нет.
Произошедшую смуту можно лишь отчасти списать на горячий южный темперамент – у нас, среди снегов и морозов, имя Сталина тоже провоцирует острые конфликты. Если вы хотите произвести шум и драку, раздоры и столкновения, безобразия и беспорядки, то лучшего инструмента, чем имя Сталина, для этого не найти.
Почему это так?
Люди всегда, во всех странах, были склонны поклоняться наиболее мрачным персонажам своей истории. Как-то я набрел на англоязычную страницу, которую вели румыны, прославляющие Влада Цепеша – средневекового правителя, прозвище которого означает «прокалыватель», «на-кол-сажатель». Цепеш действительно вошел в историю своей необычной (даже для той эпохи) склонностью к лютым казням. Он произвел сильное впечатление на современников (есть даже древнерусское «Сказание о дракуле-воеводе») и послужил прототипом для «графа Дракулы», жадного до крови представителя нечистой силы, который сделался героем бесчисленных книг, фильмов, сериалов и даже компьютерных игр. Для некоторых румын он до сих является предметом гордости – «при Дракуле был порядок».
Похожая ситуация у монголов, для которых Чингисхан до сих является предметом национального культа. Романтическое поклонение Наполеону – когда из всей блестящей французской культуры люди выбирают не художника, не ученого, не поэта, а надменного завоевателя, пролившего море крови – выходит далеко за пределы собственно Франции. Завороженность могуществом – даже очевидно злым – отражает какие-то очень глубокие, архаичные, полуживотные черты в человеческой природе.
Грузия – страна небольшая, но и в ней есть замечательные святые, художники и поэты. Но люди, увы, как и везде, склонны очаровываться силой – а Иосиф Джугашвили, несомненно, был самым могущественным из когда-либо живших грузин. У нас в России Сталин тоже в определенных кругах является предметом культа – и некоторым кажется хорошей идеей поднять его на знамя в условиях острой конфронтации с Западом. Людей привлекает мысль смешать различные образы, способные обозначить нашу «незападность», нашу стойкость перед валом глобализации, перед попытками поглотить нас если не политически, то идеологически и культурно.
И тут людям кажется вполне уместным привлечь все, что отделяет нас от Запада – от православия до сталинизма. Попытки втащить не мытьем, так катаньем образ Сталина в Церковь, предпринимались и у нас. В чем их главная ошибка? В том, что и православная икона, и портрет Сталина воспринимаются как символы «незападности», как возможность показать фигу либералам и всем, кто нас не любит. А сочетание портрета Сталина и иконы – это двойная фига повышенной мощности. Вот тут враги точно поймут, что не с теми связались.
Что означают эти символические объекты, какие мировоззрения стоят за ними, какие обязательства принимает на себя человек, объявляя себя сторонником того или другого – это все просто не интересно.
Это напоминает ситуацию, бывшую несколько лет назад в США – когда Трамп (тогда президент) запретил иммиграцию из некоторых мусульманских стран. В ответ ряд голливудских звезд надели хиджабы и заявили, что они «тоже мусульманки». Разумеется, они не собирались всерьез принимать ислам – они просто хотели показать фигу Трампу.
Людям, для которых за религией – или идеологией – стоят глубокие и продуманные убеждения, такое использование соответствующих символов представляется совершенно неуместным.
Православие – это определенное вероучение. Оно провозглашает бытие Божие, воплощение Бога в Иисусе Христе, основание Им Церкви – и вечное спасение как цель человеческой жизни.
Марксизм-ленинизм – определенная идеология. Она провозглашает, что Бога нет, любая религия является обманом, а Церковь – инструментом, при помощи которого эксплуататоры отвлекают трудящихся от борьбы за лучшее будущее ложными обещаниями загробного блаженства.
Два этих мировоззрения в принципе несовместимы, причем сам Сталин отлично это понимал. Как сказал он сам, «партия не может быть нейтральной в отношении носителей религиозных предрассудков, в отношении реакционного духовенства, отравляющего сознание трудящихся масс. Подавили ли мы реакционное духовенство? Да, подавили. Беда только в том, что оно не вполне еще ликвидировано». Причем «ликвидация реакционного духовенства» была вполне буквальной и физической: в церковном календаре почти каждый день совершается память новомучеников, убитых в годы правления Сталина – и с его несомненного соизволения.
Для серьезного большевика изображение Сталина (или других коммунистических вождей) на иконах такая же оскорбительная бессмыслица, как и для серьезного православного. Сталин был верным марксистом-ленинцем. Изображать, как он, обманывая товарищей по партии, тайком от всего мирового рабочего и коммунистического движения, посещал святых стариц – значит, просто издеваться над всем, во что верил он сам и его соратники.
Вытаскивать его на свет – значит, зажигать уже остывшие было угли страшных гражданских конфликтов ХХ столетия. Недавние события в Тбилиси еще раз показывают, что делать этого не стоит.