События 20-21 сентября – анонсирование референдумов на освобожденных территориях и речь Путина – коренным образом изменили весь дипломатический расклад вокруг специальной военной операции на Украине. Они уничтожили иллюзии, существовавшие на Западе вокруг СВО, которые и определяли взгляды США и ЕС на происходящие на Украине события.
Во-первых, иллюзию о том, что Россия не готова идти до конца. Статус СВО, неготовность Москвы к мерам по наращиванию военного контингента, демонстративная готовность к переговорам, отказ от нанесения ударов по центрам принятия решений в Киеве в ответ на украинские обстрелы российской территории – все это создавало впечатление того, что с Россией можно договориться о возвращении к статус-кво до начала СВО, признав Крым и, возможно, Донбасс.
И будь во главе Запада трезвые, осторожные политики – они бы, наверное, так и поступили. Однако нынешние руководители США и ЕС в массе своей воспитывались во времена однополярного мира. В 90-е годы, когда Россия была слаба и нерешительна, когда ее голос можно было не учитывать. И осторожность Москвы в первые месяцы СВО была воспринята именно как слабость, позволяющая западным политикам вернуться к комфортным для них методам ведения переговоров с Россией из 90-х годов – давление, ультиматумы и т. п. Собственно, они и вернулись – сразу после успешного украинского контрнаступления в Харьковской области Владимиру Путину с предложением сдаться звонил канцлер Германии Олаф Шольц, а также другие европейские политики. Причем под «сдаться» имелась в виду именно капитуляция – с возвращением как минимум на границы 2022 года, после чего миллионы граждан на ныне освобожденных территориях подверглись бы репрессиям со стороны киевского режима.
Путин, однако, от предложения отказался – и оформил этот отказ заявлением о референдумах. Через примерно неделю все освобожденные территории, на которых жители проголосуют за присоединение к РФ, войдут в состав России – а значит, заключать мир на условиях февральского статус-кво не получится, ведь Конституция РФ прямо запрещает даже вести переговоры об отторжении каких-то российских территорий. Более того, в состав РФ войдут и те территории, которые сейчас заняты украинскими войсками (города Славянск, Запорожье и т. п.) – а значит, российская сторона будет воевать за их освобождение либо требовать от Украины их освободить без войны. Иные варианты действий будут прямо противоречить российской Конституции.
Второй разбитой иллюзией стало впечатление о том, что Западу за поддержку Украины ничего не будет. Все эти месяцы США и ЕС шли в оружейном вопросе как по минному полю – наращивали объемы и номенклатуру поставляемых вооружений постепенно. Ждали, после какой ступени будет жесткая российская реакция, пресловутые наказания за нарушение красных линий. Запад прошел весь путь от поставки снаряжения и нелетальных оружейных систем до передачи киевскому режиму 155-миллиметровых гаубиц (из которых регулярно обстреливаются города ДНР и ЛНР), а также дронов-камикадзе. И сейчас Владимир Путин дал понять, что Российская Федерация будет использовать все имеющиеся вооружения – в том числе ядерные – для защиты национального суверенитета и территориальной целостности. Президент дальше не уточнял, но многим покажется очевидным, что обстрел российского города Херсона или Донецка при помощи РСЗО HIMARS или гаубицы CAESAR, поставленной во время конфликта киевскому режиму правительствами США и Франции, может быть расценен как именно такое покушение.
Да, Киев требует новых поставок – и даже делает коммерческие предложения. «Если у вас есть какие-то идеи или некоторые пилотные проекты, которые нужно испытать перед массовым производством, вы можете послать их нам, и мы объясним, что нужно делать», – заявил замглавы Минобороны Украины Владимир Гаврилов. Однако эти предложения могут привести к рискам ответных ударов со стороны России. И теперь западные лидеры должны решить, как им себя вести в новых условиях. Как им дальше участвовать в украинской кампании.
Конечно, официальные заявления от них звучат вполне ободряюще. Одни анонсируют новые санкции. «Дополнительные ограничительные меры против России будут представлены максимально быстро в координации с нашими партнерами», – заявил глава европейской дипломатии Жозеп Боррель. Не уточнив, правда, о каких санкциях идет речь, ведь все возможные санкции уже были приняты (о чем ранее говорил сам Боррель). Новые же принимать проблематично – особенно на фоне начинающихся в ЕС демонстраций людей, недовольных втягиванием Европы в конфликт с Россией и падением из-за этого европейского уровня жизни.
Другие ругаются на референдум. «Совершенно ясно, что эта имитация референдумов не может быть признана», – заявил Олаф Шольц. Эммануэль Макрон (после того, как Владимир Путин отказался с ним разговаривать) назвал референдумы «бутафорскими». Однако все прекрасно понимали, что Москве изначального было неважно, признают ли «бутафорские» правительства Запада народные референдумы в ДНР, ЛНР, Запорожье или Херсоне.
Третьи политики уверяют, что будут и дальше наращивать собственные силы. «Украинцы защищают не просто свою страну, они защищают наши ценности и безопасность всего мира. Вот почему мы должны действовать. Вот почему Великобритания будет тратить 3% ВВП на оборону к 2030 году, сохраняя позиции ведущего игрока в области безопасности в Европе», – заявила премьер-министр Великобритании Лиз Трасс. Но, опять же, ради Бога – пусть наращивают. Москва нападать на НАТО не собирается и не собиралась, и если Британия под соусом российской агрессии собирается оспаривать у ЕС региональное лидерство – это проблемы пауков в европейских банках. И до тех пор, пока они из своих банок не выходят – это их проблемы.
Да, звучат и какие-то конструктивные предложения. «Необходимо сделать все для возвращения к переговорам по Украине», – говорит Эммануэль Макрон. Однако вопрос в том, на каких условиях? Если Европа готова начать их на условиях признания (причем безусловного) перехода ДНР, ЛНР, Херсона, Запорожья и Крыма в состав РФ – нам есть о чем поговорить. Если же пока не готова, то мы готовы подождать до того, пока США и ЕС избавятся от остатков иллюзий.