Молодой американский русофоб Пол Массаро публикует в Twitter карту России с наложенной на нее картой Московского княжества по состоянию на 1471 год и пишет: «Интересно, как это произошло. Может, это был колониализм?»
Его наиболее благодарные (т. е. украинские) читатели подсказывают: да Россия вообще не Россия никакая, она украла свое название у Киевской Руси, а до XVIII века называлась Московией. Конечно, Массаро может не знать, что «Киевская Русь» – условное наименование, которое никогда не было самоназванием какого-либо государства и было придумано историками для удобства гораздо позже, что «Московия» – термин, которым нашу страну обозначали в определенный период в Европе и только в Европе, и что Иван III, который как раз и правил в 1471 году, титуловал себя «государем всея Руси».
Но даже если бы он это знал, всё равно он был бы обманываться рад. Ничего не поделаешь, у него работа такая. Он работает старшим политическим советником американской Комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе, той самой, которая недавно организовала слушания на тему деколонизации России. И тему эту, как мы видим, никто бросать не собирается, ее будут бесконечно развивать, обсасывать и поворачивать к публике разными гранями.
Разумеется, есть тут свои корыстные интересы. Во-первых, обширная российская территория всегда вызывала зависть у конкурентов, причем это чувство особенно обострилось теперь, когда в мире обнаружился переизбыток ничем не обеспеченных бумажек и вместе с тем дефицит реальных, насущных ресурсов, значительная доля которых как раз и находится на российской земле и в российских недрах. Как гитлеровцы мечтали о жирных черноземах, на которых было бы неплохо расселить арийских землепашцев, так и их сегодняшние наследники были бы не прочь за бесценок получать российские нефть и газ.
Во-вторых, Запад стремительно теряет моральный капитал. Собственное колониальное прошлое преследует его, взлет движения BLM не остался без последствий, а страны «третьего мира» не забыли и не простили унижений и преступлений как эпохи классического колониализма, так и постколониального времени. На этом успешно пытается играть Россия, и не всем это нравится. Недавняя африканская поездка министра иностранных дел России Сергея Лаврова, например, вызвала злобную реакцию. В Wall Street Journal вышла статья за подписью Кейси Мишеля, в которой утверждается: нет, не только Запад совершал колониальные преступления, но и Россия в процессе своего расширения тоже уничтожала местную культуру, попирала местный суверенитет, да и вообще занималась геноцидом. А вся разница, мол, лишь в том, что европейские страны вели колонизацию морским путем, а Россия – сухопутным.
Трудно отрицать, что история часто оказывалась жестокой и кровавой. Столкновение народов почти никогда не происходило в форме посиделок с чаем и плюшками, что бы ни рассказывали американцы про свой День благодарения. Но колониализм – это особая форма экспансии, и не всякое приращение территории можно назвать колониальным.
С колониями мы впервые сталкиваемся в античной истории. Древние греки жили городами-государствами, которые размножались подобно пчелиным роям. Время от времени часть населения полиса отплывала на кораблях, чтобы основать новое поселение, колонию, где-нибудь на Сицилии или в Причерноморье. С течением времени колония крепла, разрасталась и начинала оказывать влияние на население прилегающих территорий. Подчас это влияние выражалось в отношениях доминирования. Но не было слияния народов: греки оставались греками, а варвары – варварами.
Примерно в том же духе начиналась и колониальная история Запада. Европейцы основывали военно-торговые поселения на побережье Африки, Индии или Китая, постепенно богатели, обменивая пресловутые стеклянные бусы на золото, слоновую кость или рабов, которых для них отлавливали местные царьки, и подчиняли себе территории в глубине материка. Отдельные колонии, такие как португальские Гоа и Макао, британский Гонконг, так и остались по сути прибрежными городами, а в некоторых крупных колониальных владениях сохранялось различие между собственно колонией и остальной зависимой территорией (например, в официальном названии «Колония и протекторат Нигерия»).
Важнейший признак колонии: метрополия не стремится включить ее в свой состав, хотя распоряжается ею как своей собственностью. Колония – это не часть страны, а именно ее «владение». Отсюда следует неравноправие колонизаторов и колонизируемых. Житель колонии был бесправен на территории метрополии, да и попросту не смел там появиться без особого разрешения. Напротив, гражданин метрополии был в колонии человеком высшего сорта, «сахибом», белым господином. Южноафриканские расисты были по-своему честны, когда после получения независимости ввели в стране принцип «апартеида», то есть раздельного существования рас, ведь именно такой порядок и бытовал в колониях. Это неравноправие и лежало в основе всех тех преступлений колониализма, от которых Запад теперь хочет отмыться, замазав Россию.
Понятно, что этот колониализм был обречен. Британия не хотела и не могла стать единой страной с Индией, а Конго, территория размером с Красноярский край, не могла войти в состав крошечной Бельгии. Следовательно, деколонизация была вопросом времени.
Однако вписывать в эту историю Россию было бы нелепо. Русские не вели колониальной политики подобного рода. На новые земли они приходили с намерением включить их в состав России. На жителей этих земель они смотрели как на будущих подданных своего монарха. Русская судьба часто была нелегка (войны, смуты, крепостное право), но все народы, вошедшие в состав России, разделяли с русскими их судьбу, пользовались теми же (а иной раз и более широкими) правами и возможностями, которые предоставляла жизнь в большом и мощном государстве. Примеры – от эпохи Ивана Грозного до советского времени – можно приводить бесконечно. Как в XVII веке сын мордовского крестьянина становится русским патриархом, так и теперь украинские нацисты зовут нас «мокшей», вовсе не думая, что это совершенно опрокидывает западные выкладки на тему «деколонизации России».
О деколонизации применительно к нашей стране можно было бы говорить, если бы хотя бы в одном регионе России населению было отказано в полном объеме гражданских прав. Кстати говоря, у США имеется владение – остров Пуэрто-Рико, жители которого не являются полноправными гражданами США, не защищены американской конституцией и не могут голосовать на выборах президента. Вот в этом случае действительно встает вопрос о деколонизации. В России же ничего подобного не наблюдается. Поэтому всякий «деколониальный дискурс» в отношении России – это банальное поощрение сепаратизма. Россия не должна и не будет разделять с западными странами моральный груз их колониалистского прошлого. Этот груз они будут нести сами.