Сокрушительный провал западных санкций стал одним из главных сюрпризов нынешнего кризиса и первых месяцев СВО. Конечно, речь не идет о том, что драконовские меры наших противников не оказали ни малейшего влияния на отечественную экономику и всю хозяйственную жизнь народа и страны. Это далеко не так. Однако очевидно, что санкции своего эффекта не достигли.
Россия как система выстояла, возможно даже, в некотором отношении стала крепче. И в то же время коллективный Запад как система испытал очевидные, хотя, возможно, и не критические трудности. Наметились трещины, которые требуют нестандартных решений и чреваты серьезными социальными последствиями. А именно с нестандартными решениями у нынешнего политического класса в Европе и США существуют большие проблемы. Во многом этот класс оказался в плену идеологии, формировавшейся последние десятилетия, и сам сковал себя идеологическими требованиями и клише по рукам и по ногам.
В чем-то это «зеркалит» ситуацию позднего СССР, и само по себе такое устойчивое впечатление обнадеживает, настраивает на «большой реванш». Однако утешительными картинками лучше не обольщаться, они легко могут оказаться фата-морганой. Куда интереснее присмотреться, что же происходит у нас самих, какие у нас существуют нестандартные варианты развития, понимания стратегических задач и, главное, ценностной ориентации. Ценностная ориентация здесь во главе угла хотя бы потому, что любую хозяйственную жизнь определяет то, во имя чего живут люди, в чем они видят достоинства и пороки своего уклада, успех и счастье.
Если говорить именно об экономике, то с ценностями у нас пока все запутанно. Как это ни парадоксально, память «товарного дефицита» позднего советского времени нам не удалось изжить и спустя 30 лет после распада СССР. Некоторые социологические измерения 2022 года показали, что сограждане больше опасаются нехватки товаров и роста цен, чем эскалации конфликта и ядерной войны. Однако, помимо исторической памяти, на ситуации сказывается и разогнанное потребление как основная черта того образа жизни и свода правил, которому – в экзистенциальном смысле – мы бросили вызов 24 февраля 2022 года. Если совсем грубо, одни боятся, что будет нечего есть и не на что собрать детей в школу, а другие – что не смогут поменять автомобиль и айфон. И это очень разные эмоции.
Чтобы понять, из-за чего в действительности имеет смысл переживать, и чего в принципе не стоит опасаться, нужно еще раз попытаться ответить на вопрос, каким образом России удалось выстоять против комплекса мер, призванных – по мнению тысяч неплохо подготовленных западных экспертов – стереть нашу экономику в пыль? Что произошло на наших глазах и почему это никакое не чудо, а естественное развитие ситуации?
Когда наши западники и полузападники, многочисленные сторонники великой власти рынка и свободного перемещения капитала, говорили о последствиях выпадения России из глобалистских схем и наработанных связей, они всегда вспоминали о пороках экономического развития, масштабах вывода капитала и «жалких» 3% от мировой экономики. Казалось бы, тут все верно. Но помимо того, что кроме Запада неожиданно в системе глобальных связей обнаружились еще и Восток, и Юг, а деньги неожиданно выводить стало некуда, и они отныне смогут пригодится здесь, на месте, в игру вступило и еще одно обстоятельство, часто непрочитываемое аналитиками, привыкшими мыслить финансовыми потоками.
Глобальный мир образца начала ХХI столетия был построен на своего рода «договорняке», на том, что много дутых, пустотных ценностей оставались ценностями только потому, что «мы так договорились». Власть «платья голого короля» почти тотальна, в силу вступает почти детская игровая договоренность, которая обесценивается каждый раз, когда условный «родитель» (в нашем случае «большая история») позовет на ужин. А пока не зовет, придумай что-нибудь, получи миллион лайков – и вот ты уже ценность. Играй с ней, используй ее… Если бы история кончилась и все успокоилось на «американском мире» в планетарном масштабе, как мечтал в свое время Фукуяма, игра бы могла продолжаться бесконечно. Тем более у нее возникают свои бенефициары и своя социальная поддержка – тоже по всему миру.
Но ситуация разложилась иначе. Возвращение большой истории с 2010-х годов нынешнего столетия все больше и больше показывает отсутствие содержания в тысячах современных форм. Это касается культуры и искусства, образования, науки и пр., но прежде всего касается экономики, чья львиная доля работает в области разогнанного потребления, то есть потребления необязательного. Это нас программируют на смартфоны новых и новых достоинств, на камеры в них – уже круче полупрофессиональных фото- и видеокамер, на брендовую одежду, на обновляющиеся раз в пять лет автомобили и пр. Товар отрывается от своего «назначения» и «качества», вещь перестает быть вещью, становясь договорным символом. И стимулом, определяющим поведение миллионов людей.
Это как раз те области, где России очень мало. Но есть и другая экономика – экономика необходимого и достаточного. В человеческом измерении необходимое и достаточное – тепло и еда. И здесь – так вышло, волею судьбы больше, чем усилиями управленцев – как раз Россия присутствует полновесно и перспективно. И изъятие нас невозможно, сколько бы по этому поводу ни произносилось речей и ни вводилось санкций.
Развитие кризиса после 24 февраля блестяще подтвердило шокирующую невозможность «обойтись без России». Наше тепло и еда им необходимы. Нам – их гаджеты, шмотки и курорты по системе «все включено» приятны и привычны, но не более. Экономика необходимого и достаточного в любом случае побеждает экономику «забавного и избыточного». Когда дело доходит до реального поединка, «договорняк» больше не работает. Даже те, кто хотел бы соблюсти «игровые договоренности», не смогут это сделать. Король-то голый, никакого платья на нем нет.
В нашу прекрасную национальную идею будущего эта позиция тоже должна быть включена как одна из основных. Необходимое и достаточное должно лежать в основании. Прихоти и сиюминутные капризы – оставаться тем, чем они и призваны быть – приятным украшением быстротекущей жизни. Мы должны исходить из фундаментальных потребностей человека, а не разгонять аппетиты и социальную зависть.