До сих пор большинство оценок наблюдателей, анализирующих перспективы противостояния России и Запада, сходились в одной точке. А именно: что Россия, инициировавшая военную операцию, и Украина, как территория, на которой идут боевые действия, пострадают несравнимо больше, чем Евросоюз, принявший на себя большую часть груза, связанного с санкционным эффектом бумеранга.
Эти оценки даже подтверждаются цифрами: падение российского ВВП может составить, по разным оценкам, то ли 8–9%, то ли 3–5%. Падение ВВП Украины куда масштабней – 40–45%. А вот ВВП еврозоны, согласно свежим прогнозам Barclays, должен, несмотря ни на что, вырасти на 2,8% в текущем году и замедлиться до 0,5% в 2023-м. Снижение темпов роста может свидетельствовать о скорой рецессии, но все же речь, как видим, не идет об отрицательных величинах.
Картина резко изменилась, стоило Газпрому существенно ограничить поставки газа по первой нитке «Северного потока» (из-за проблем с ремонтируемыми в Канаде газоперекачивающими агрегатами Siemens). Сейчас ЕС пытается решить вопрос возврата этого оборудования в Россию, несмотря на санкции Канады. Будет оно возвращено или нет, но в Брюсселе всерьез задаются вопросом: будут ли восстановлены поставки газа в прежних объемах или, наоборот, будут и вовсе прекращены. Называется даже дата вероятной остановки прокачки – 1 июля. В Германии уже введена вторая ступень аварийного плана на случай чрезвычайной ситуации в газовой сфере. Третья ступень уже предполагает ручное распределение дефицитного ресурса с фокусом на социальную сферу.
Изменились на этом фоне и оценки перспектив крупнейшей экономики еврозоны. Издание Bild со ссылкой на исследование Ассоциации баварского бизнеса сообщило: внезапное прекращение поставок российского газа приведет к падению экономики Германии на 12,5% и к потере 5,6 млн рабочих мест. Эти оценки все еще очень далеки от вероятных масштабов падения украинского ВВП. Но они уже превышают – причем значительно – даже пессимистичные прогнозы сокращения экономики России.
Содержательно расшифровывая цифру падения ВВП, Bild пишет, что затронутые прекращением поставок газа отрасли Германии, в том числе стекольная, металлургическая и пищевая промышленность, понесут убытки в размере около 50 млрд евро. Убытки будут кратно больше с учетом косвенных потерь вследствие нарушения производственных и логистических цепочек в других отраслях, чреватых убытком на сумму более 140 млрд евро.
По данным Eurostat, годовая инфляция в 19 странах еврозоны в мае достигла 8,1%. Цифра, не впечатляющая обывателя постсоветских стран, тем не менее является рекордным значением за последние десятилетия. При этом потребительская инфляция может не отражать реального потенциала роста цен. В отличие от промышленной инфляции, которая реагирует на негативные факторы в экономике быстрее, потребительская отражается на стандартных показателях с определенной задержкой. Так вот, в апреле, по данным того же Eurostat, промышленная инфляция в ЕС поставила абсолютный рекорд за всю историю наблюдений, достигнув 37,2% в годовом исчислении. В течение нескольких месяцев именно это значение может быть транслировано в рост потребительских цен, имеющих значение для граждан Евросоюза.
Если расчеты Ассоциации баварского бизнеса верны, то глубина спада германской экономики может стать проблемой для стабильности всего Евросоюза. Но почему в Берлине вообще сочли, что Москва может пойти на полное прекращение поставок? И здесь нам в помощь итоги последнего саммита G7, на котором обсуждался вопрос введения предельных цен на газ из РФ. Под предлогом ограничения прибыли, которую Россия получает от экспорта энергоносителей, а на самом деле – для снижения цен, формирующихся в привязке к биржевым котировкам самого ЕС, – и планируется ввести такой потолок цен.
Это как раз тот случай, когда глаза боятся, а руки делают. Судя по всему, у Брюсселя пока нет понимания того, как может отреагировать Россия на введение принудительного ценового дисконта. Споры между Россией и Украиной по поводу цены газа в конце далекого 2008 года в итоге привели к блокированию транзита на несколько дней и переполоху в ЕС. При этом уровень напряженности спора тогда был несопоставим с уровнем конфронтации между Евросоюзом и Россией теперь.
Сейчас стороны, вероятно, пытаются понять, где лежит грань, за которой поставки газа в ЕС с учетом уровня геополитической конфронтации станут невыгодны Москве. В особенности с учетом взятого Евросоюзом курса на полный отказ от энергоносителей из России. Российский газ, о котором с начала 2000-х годов Запад говорил как о геополитическом оружии, наконец стал таковым.