Покорение Средней Азии русскими во второй половине XIX века было неизбежно. Расположившиеся у границ Российской империи ханства не собирались отказываться от набеговой экономики. Они богатели, атакуя русские поселения и обращая мирных жителей в рабов. Прикрыть все направления сразу не представлялось возможным, поэтому единственной альтернативой было завоевание.
Как и в Сибири, наши предки действовали не числом, а умением. Местных было больше, они были хорошо вооружены, спаяны клановыми связями и агрессивны. Европейский подход к тренировке войск, выучка и слаженность позволяли малым числом громить врага. Но это была лишь ступенька к главному – репутации непобедимых. Которая заставляла противника тушеваться и не давала объединиться, накинувшись на русских всем скопом.
В Кокандском ханстве были достаточно мудрые и решительные военачальники, чтобы понять это. Полководец Алимкул собирался ударить по репутации русских – унизить их, захватив занятый ранее город Туркестан (сейчас это областной центр на юге Казахстана). Для этого он собрал десятитысячную армию. В основном конную, но имелась у кокандцев и пехота. Для этих краев такой подход был новинкой. Конница лихо атаковала, но столь же быстро и пускалась прочь при первых неудачах. Недавно сформированные пехотные подразделения придавали войскам Алимкула стойкость, ранее не свойственную для войск Средней Азии.
Десять тысяч – это много. За крупной армией тянулся большой обоз, растягивая ее на десятки километров. И тем не менее авангард вовремя перехватывал всех, кто мог бы дать русским весточку о появлении Алимкула. Противник был хитер и опасен, он умел управлять войсками и смог подойти к Туркестану незамеченным. Кокандцы имели современные ружья, а их всадники могли похвастаться карабинами, удобными для стрельбы с коня. На Туркестан двигалась внушительная сила.
Неожиданная встреча
До русских, конечно же, доходили слухи о приближении к городу каких-то бандитов, но никто и подумать не мог, что речь идет о крупной организованной армии. Однако на всякий случай из города на разведку была выслана казачья сотня под командованием есаула Василия Серова. У казаков было около 120 патронов на человека, небольшая горная пушка «Единорог» и боеприпасы к ней на 42 выстрела. Они шли и натыкались на раненых и ограбленных киргизов, которым удалось уйти от кокандцев. Однако сбивчивые рассказы не давали понять, что именно за силы ждут впереди. Отойдя километров на 25 от Туркестана и не дойдя километров пять до кишлака Икан, казаки остановились. И тут же попали в окружение – их блокировал авангард Алимкула, восемь сотен всадников.
К счастью для русских, рядом оказался небольшой овраг – хоть какое-то, но укрытие. Они залегли, оборудовав по краям оврага брустверы из мешков с продовольствием. Кокандские конники попытались взять эту позицию с ходу, но бойцы Серова хладнокровно подпустили их поближе и дали залп. Окатил всадников картечью и единственный «Единорог». Атака расстроилась, но еще три раза кокандцы бросались вперед. И только тогда, когда все три раза получили жесткий отпор, конные воины оставили попытки смести русских, ограничившись поддержанием окружения. Тогда заговорили кокандские пушки. Стрельба велась в ночи, навесом, попадали артиллеристы плохо. Но у казаков появились раненые.
Местность у Икана равнинная, и из Туркестана не только слышали, но и видели пальбу. На следующий день в помощь Серову отправили отряд в полторы сотни человек и два «Единорога». Но Алимкул провел ложный маневр, выслав всадников к Туркестану. Толком не разобравшись и переживая за город, командир отряда, пробиваясь через конницу врага, вернулся обратно за стены.
Момент истины
На третий день казаков ждал самый тяжелый бой – их стала штурмовать кокандская пехота. Вначале Серов тянул время переговорами, но к семи утра кокандцы поняли, что их обманывают, и бросились в атаку. Бой гремел до часу дня, и стоил казачьей сотне 37 погибших. Серов понял – еще один-два таких боя, и от его казаков ничего не останется. Вариант был один – любой ценой идти на прорыв. Бросив пушку, казаки пошли в атаку, двигаясь в сторону Туркестана. Семь десятков человек против орды. Казаки знали, что попавшего в плен в лучшем случае ждет судьба раба. Хотя, скорее, поднявшего руки просто изрубят на куски. И поэтому упрямо шли вперед.
Противник был ошеломлен. В сложившихся условиях от Серова ждали чего угодно, только не прорыва. Казаков атаковали всадники, их обстреливала артиллерия, но они продолжали идти вперед единым боевым организмом. Они перестраивались и концентрировали огонь на нужных участках – есаул до последней секунды не терял управления отрядом. Иначе бы остатки сотни были просто уничтожены конницей в степи. Но Серов уже в сумерках довел своих людей до Туркестана – и встретил подмогу, которая была выслана из города второй раз.
Кокандцы, увидев подкрепление, сочли за лучшее ретироваться. Отступала вся армия Алимкула – боевой дух в его войсках, неспособных справиться с казачьей сотней, упал, и военачальник решил, что лучше не испытывать судьбу. К тому же у него было много раненых, которые отягощали обозы и лишали армию маневренности. А в дикой, заснеженной степи медлительность может убивать не хуже самого яростного боя. Туркестан был спасен – а вместе с ним и русский авторитет, который позволял немногим завоевывать многих.
В живых осталось 43 казака. Погибло 67 человек. Четверо из пяти урядников и единственный сотник. Но есаул остался жив. Это был его первый бой, но Василий Серов сдал этот экзамен, как опытный, несгибаемый воин. Русская военная история пополнилась еще одним славным примером.