Некоторое затишье на украинских фронтах с лихвой компенсируется скрытой борьбой за передел энергетических рынков. Конец ноября – начало декабря – это время, на которое назначено генеральное сражение. Основная борьба проходит внутри коалиции потребителей, требующих установления ограничений цен на российские и иные энергоресурсы.
Проблема заключается в разном понимании целей таких ограничений в формате Евросоюза и G7, а также в отсутствии необходимой поддержки этих стран со стороны лидеров мирового экономического тренда – Китая и Индии. Так, в формате G7, куда входят главные оппоненты России – США и Великобритания – преобладают политические цели, а именно: сократить доходы России от поставок углеводородов на внешние рынки, снизив тем самым и военный потенциал. Замещение России на традиционных рынках дружественными нефтью и газом, в частности американским СПГ – приятное дополнение к обязательной программе.
При этом и для Лондона, и для Вашингтона проблема дефицита энергоресурсов значительно менее актуальна, чем, скажем, для континентальных держав – Германии или Франции. Великобритания может получать газ напрямую из Норвегии. При этом уже почти три года не будучи членом ЕС, страна может не проявлять особой солидарности в помощи бывшим соседям по коммуналке, если те столкнутся с жесточайшим дефицитом. Да и США, пусть даже увлеченные зеленой повесткой, всё же располагают значительными возможностями по увеличению собственной добычи сланцевых нефти и газа.
У Евросоюза в этом смысле картина сильно отличается. Он фактически борется за выживание собственной промышленности, для которой важен не столько источник происхождения энергетического сырья, сколько его цена, которая ложится в себестоимость производимой продукции и влияет на ее конкурентоспособность на мировых рынках. По этой причине такие страны, как Греция, Бельгия, Италия и даже Германия, если и выступают за ограничения, то для всего объема импортируемых энергоресурсов, а не только российских. Под такие ограничения очевидным образом попадают Норвегия, страны Ближнего Востока и Северной Африки, не испытывающие особого энтузиазма по этому поводу.
Как известно, ни Китай, ни Индия не выразили желания присоединиться к механизму ограничений на поставки российской нефти. А присоединение к «картелю покупателей» таких стран, как Новая Зеландия и Южная Корея, не позволит набрать необходимую критическую массу для того, чтобы эти санкции были по-настоящему эффективными. Сохраняется и вероятность новой подножки со стороны ОПЕК, которая может вновь пересмотреть квоты. И иммунитет от преследования, недавно предоставленный США наследному принцу Саудовской Аравии в связи с убийством турецкого журналиста Джамаля Хашогги, едва ли достаточная «морковка» для того, чтобы бывшие союзники на Ближнем Востоке вновь побежали по американскому внешнеполитическому треку. Доверие разрушено – и такими действиями его быстро не восстановишь.
Предчувствуя, что затея с ограничением цен медленно, но уверенно движется к провалу, слабину стали давать самые ярые ее апологеты. Так, Польша, еще недавно требовавшая санкций в отношении нефтепровода «Дружба» (с тем, чтобы не платить неустойку за прекращение закупок), неожиданно заявила, что продолжит покупать российскую трубопроводную нефть в 2023 году. На днях «Транснефть» подтвердила заявку от польского нефтеперерабатывающего концерна Orlen на закупку 3 млн тонн нефти.
Стокгольмский арбитраж вдруг встал на сторону Газпрома в споре с финской Gasum, признав указ президента Путина о переводе оплаты за газ в рубли форс-мажорным обстоятельством и обязав покупателя заплатить неустойку за невыполнение обязательства «бери или плати» по действующему контракту. Это решение, по сути, вновь открывает возможность для продолжения сотрудничества между финнами и Газпромом. С помощью судебного решения северная страна страхуется от последствий слишком холодной зимы. И руки чисты, и дома тепло.
Что же будет в итоге? После заявлений главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен о том, что ЕС сохраняет приверженность идее установления потолка цен на нефть, дороги назад нет. Скорее всего, как и в случае с газом, будет установлен некий сложный механизм ограничений, который будет срабатывать только в случае значительных скачков биржевых цен. Сродни механизму приостановки торгов ценными бумагами в моменты сверхволатильности на рынках. При этом в случае, если ограничения вдруг сработают не в ту сторону, спровоцировав проблемы с поставками и, как следствие, скачок цен, действие механизма можно будет оперативно отменить. Такое решение позволит ЕС сохранить лицо и при этом не совершить необратимого, став заложником собственных непродуманных решений. Всё это делает санкции номинальными и малоэффективными, речь фактически идет о сохранении лица.
Однако же российский энергетический экспорт может столкнуться с другой серьезной проблемой. 17 ноября издание Bloomberg сообщило, что с 1 декабря Турция закроет проливы Босфор и Дарданеллы для судов, перевозящих нефть, если они не имеют страхового покрытия. Как известно, большинство крупных международных страховых компаний, зарегистрированных в ЕС, США, Великобритании и дружественных им юрисдикциях, отказываются страховать танкеры с российской нефтью. Решение Турции в данном случае ограничит поставки нефти из черноморских портов России не только западным странам, но и любым другим клиентам российских нефтяных компаний.
Если сообщение Bloomberg подтвердится, то воспринимать такие действия необходимо всерьез. Вероятно, Турция снова торгуется. Предметом торга, например, может быть разблокировка поставок казахстанской нефти по Каспийскому трубопроводному консорциуму, де-факто контролируемому Россией. Турция и Великобритания наращивают усилия по расширению влияния на Казахстан как ключевую страну Средней Азии. Можно иметь в виду и возможное желание Анкары оказать некие посреднические услуги России не только в сегменте поставок газа («газовый хаб»), но и в сегменте поставок российской нефти. Правда, такой жесткий формат торгов Москва в какой-то момент может счесть, мягко говоря, неуместным.