Большая война, создающая перекосы в экономике, порождает дефицит товаров. Результат – бурная инфляция. К концу 1916 года цена хлеба выросла настолько, что Российская империя ввела продразверстку – изъятие части произведенной крестьянами продукции.
В феврале империя пала, но пришедшее на смену царю Временное правительство осталось с теми же проблемами. Хлеб все равно был дорогим. Продразверстку заменила хлебная монополия. Теперь крестьяне должны были по фиксированным ценам сдавать вообще все, кроме определенной части для личных нужд. Все это было нужно, чтобы элементарно накормить городское население. Пришедшие к власти в конце 1917 года большевики получили уже надорванную хаосом и переменами страну. Еще и бунтовавшую против их правления. Россию охватила гражданская война.
Пока шла война, страна становилась все беднее, и реальные цены на продукты поднимались еще выше. Советская Россия оказалась перед лицом масштабного голода. Электорат большевиков был сконцентрирован в городах – надо было спасать в первую очередь их население. И красные в январе 1919 года вновь объявили продразверстку. Но она уже была куда более жесткой, чем раньше.
Сорванный клапан
Нормы сдачи продуктов крестьянами выросли вновь. При этом они зачастую не привязывались даже к факту наличия этих продуктов. Например, в Тамбовской губернии, самом эффективном сельскохозяйственном регионе в руках большевиков, за 1919 год собрали 12 миллионов пудов зерна. При этом норма на продразверстку составляла 11,5 миллиона тонн. Выжить на том, что осталось, было нельзя. Кроме того, сельские жители – не дураки, они, разумеется, все время пытались что-то припрятать. Продукты были настоящим сокровищем. Большевистские руководители продразверстки в Тамбове это понимали и отказывались понижать нормы. Они рассчитывали получить недоимки, усилив давление. Мол, у крестьян все равно что-то спрятано, с голоду не умрут.
Большевики рассылали продотряды, собиравшие еду. У командиров «горел план», при этом они имели четкие приказы проявлять твердость и решительность. К этому добавлялась уверенность, что крестьяне имеют хорошо спрятанные запасы.
Поэтому у продотрядов не было никаких проблем с тем, чтобы оставить деревенских вообще без грамма провизии. На этот подход накладывалась и некоторая хаотичность рассылки отрядов – разные группы красных могли заявиться к одним и тем же людям. Оправдания, что все уже отдано другому продотряду, при этом всерьез часто не принимались – это считалось еще одной уловкой не хотевших расставаться со своим добром крестьян.
Полтора года спустя тамбовские крестьяне, припертые к стенке, решились на открытый бунт. У них нашелся хороший предводитель – эсеровский боевик Александр Антонов, устраивавший теракты еще во время революции 1905 года. В Тамбовской губернии началась страшная резня. Большевики брали заложников, чуть что расстреливали их и сжигали целые деревни. Антоновцы вели партизанскую войну, и живые в ней завидовали мертвым. Озлобленные крушением своего мира, потерей родных и близких, мятежники придумывали экстравагантные способы пыток и казней. Поймать жену коммуниста, отрезать ей нос, груди, выколоть глаза и затем расстрелять – по меркам антоновцев, рядовое дело.
Такими пытками пугали и большевистского шпиона Евдокима Муравьева, который под видом эсера внедрился к восставшим. Хотели понаблюдать за реакцией и понять, не засланный ли это большевик. Но Муравьев оказался человеком стойким – не повел и глазом. Потом он обезглавит верхушку антоновцев, выманив лучших командиров в лапы большевиков – якобы за партиями оружия от эсеров. И приблизит подавление восстания.
Пряник и кнут
Если у людей на местах стыла кровь в жилах от ужаса происходящего, то руководителей в Москве пугало влияние крестьянских бунтов на стратегическое положение. В Тамбовской губернии рвануло сильнее всего, но очаги пожаров разгорались и в других сельскохозяйственных регионах. Одной демонстрацией решимости и жестокости эти пожары тушиться никак не хотели. Ситуация становилась опасной – еще чуть-чуть, и вспыхнула бы вся страна. И большевики приняли два важнейших решения.
В марте 1921 года они запустили НЭП – новую экономическую политику. Она оставляла место предпринимательству, давала возможность личного обогащения. Людям вернули стимул трудиться. Продразверстку отменили, заменив ее фиксированным продналогом. Он был более гуманным, особенно на фоне того, что творилось во времена большевистской продразверстки. Крестьяне отреагировали положительно – приток добровольцев в ряды лесных партизан резко сократился. Мало того, начался отток.
Теперь большевики могли зачистить то, что оставалось от крестьянских восстаний. Благо большая часть противников красных в Гражданской войне или разбита, или выдавлена из страны. В Тамбовскую губернию и другие мятежные области отправили освободившиеся армейские части, закаленные в боях с белыми и поляками. И качество, и количество войск позволяло сделать единственное, что гарантирует победу в партизанской войне – разбить местность на сектора, спокойно зачистить ее и держать под контролем, пока все окончательно не успокоится.
Эти меры позволили исправить последствия от непродуманного ввода продразверстки. Большевики установили контроль над страной.