Ольшанский пишет, что сейчас «религию марксизма с привкусом красноармейского и чекистского сапога заменила религия психотерапии с привкусом нью-эйджа и феминизма».
Я бы сказал немного по-другому. Модернистский коллективизм, в основе которого лежала марксистская идеология, давно выдохся, это ушедшая натура. С наступающим леволиберальным постмодернистским коллективизмом – который в самом деле «умеет и любит представлять свою стадность как индивидуализм» – не хочется иметь ничего общего.
Что этому можно противопоставить, если не тянет бежать за комсомолом? Собственно, история подарила нам два пути. Первый – понимать себя как носителя бессмертной индивидуальной души, которую – в пределе – можно «положить за други своя». Последнее – это, конечно, путь святых, но это тот горизонт человеческого, который у нас есть.
Второй путь – куда понятнее. Это то, что индусы называют «грихастха», то есть «находящийся в доме» – и нет, это не про самоизоляцию. Все еще проще.
Когда у тебя семья, дом, домохозяйство и корни, которых ты держишься, то бежать за комсомолом уже и не захочется. При этом есть еще такая вещь, которую славянофилы называли соборностью – и нет, это не про хохлому и березки. Все еще проще.
Это когда ты сам, сознательно соучаствуешь в совместном деле, к общей и к собственной/семейной пользе. Начиная от того, чтобы, извините, не гадить в собственном дворе, и заканчивая чем-нибудь грандиозным, типа покорения Сибири или остановки поворота сибирских же рек.
При таком раскладе построить «хозяев бани и огорода» в колонны – и отправить спасать угнетенный марсианский пролетариат, решать земельный вопрос в Гренаде или прививать детям 154 гендера – уже будет проблематично.
Как учил нас недавний юбиляр Достоевский, русский человек обладает свойством (должен обладать в идеале) всечеловеческого понимания и приятия. Можем пожалеть и марсианского пролетария, и гренадского мужика, и несчастного носителя одного из 154 гендеров.
Но для этого надо самим найти то, что немцы называют Selbst, самостью.
Источник: Блог Михаила Мошкина