События, происходящие с армянской, киргизской, молдавской, а также другими государственностями на постсоветском пространстве, вынуждают всех думающих людей (в том числе и в этих республиках) вспоминать библейскую притчу о блудном сыне. Младшем отпрыске, который потребовал разделить имение, взял свою долю, прокутил и растратил ее – после чего вынужден был пасти свиней у чужих людей, относившихся к нему хуже, чем к этим самым свиньям. Не выдержав унижения, он решил вернуться к родителю.

Чем-то эта притча напоминает новейшую историю большинства постсоветских стран. Нельзя сказать, что СССР развалили только три «славянских» президента в Беловежской пуще – нет, младшие отпрыски в Советском Союзе тоже приложили руку к своему выходу из Российской Семьи (а СССР – это именно Большая Россия). Все они пестовали национализм. Все они уверяли, что, получив свободу от московского «отца» и свою долю имения в виде находящихся на их территории объектов промышленности, ВПК, научно-исследовательских институтов, заживут самостоятельно, красиво и богато. И вот сейчас, спустя 30 лет, все прекрасно видят, что эти мечты остались лишь мечтами. Самостоятельно, красиво и богато никто не зажил – постсоветских Швейцарий из них не вышло.

Большинство стран, получивших независимость, деградировало с точки зрения общественного развития. Кто-то в меньшей степени (как Казахстан и Белоруссия, хотя они и не сумели построить эффективный национальный проект, нацеленный на развитие), а кто-то в большей. Туркменистан превратился в закрытое от всех ханство. Получив значительную долю наследства в виде огромных газовых запасов, туркменские элиты не смогли им правильно распорядиться – растранжирили деньги, проели их, и теперь лишь жесточайший режим внутренней пропаганды спасает страну от революции (возможно, даже «цветной»). Как, собственно, и Узбекистан.

Азербайджан, Грузия, Украина, Молдавия, а также страны Прибалтики отказались от своей независимости – отправились пасти свиней у чужих людей. Да, чужие люди внешне ласковы – называют постсоветских младшеньких братьями (Азербайджан), членами евросоюзовской (Прибалтика) или европейской (Грузия, Молдавия и Украина) семьи, однако все равно воспринимают их как людей, которых не жалко бросить на жернова истории. Армения, Киргизия, Таджикистан внешнюю независимость сохранили, однако сейчас живут во многом за счет хозяйства отца, от которого ушли (а вместе с ними за счет этого хозяйства кормятся Белоруссия, Молдавия и, по мелочи, все остальные).

И тут возникает вопрос: зачем нужна независимость, если не умеешь ею распоряжаться? Зачем выделяться из отцовского дома, если не способен даже прокормить себя? Дать своей семье, своему народу светлое будущее – не только в плане денег, но и с точки зрения суверенного государственного проекта?

Зачем, в конце концов, выделяться из отцовского дома, если даже не можешь себе выбрать нормального президента или премьера? Когда получается или целенаправленно сдающий твои территории врагу предатель; или отказывающаяся от твоей независимости в пользу чужого дяди чужая же по духу дама; или член твоего клана, который по определению не способен мыслить на государственном уровне (большой привет всем сторонникам демократических институтов в клановых обществах); или откровенный тряпочный популист, не имеющий сил даже на то, чтобы сказать «нет» уличным бандам нацистов?

Ответа на этот вопрос у думающих людей нет. А поскольку условный «холодильник» всегда рано или поздно побеждает «телевизор» (вещающий о «выходе из многолетней российской оккупации» или же «грандиозных успехах суверенной страны» в духе легендарного монолога Остапа Бендера в Васюках), то возникает другой вопрос: а почему бы не вернуться в отчий дом? Армении, Киргизии – и ряду других младшеньких, которые еще не оформили свои контракты на свинопасское рабство у чужих дядей?

Согласно притче, все так и происходит – они возвращаются, и отец (вопреки ропоту старшего сына, недовольного тем, что «расточившего имение свое с блудницами» младшего брата принимают как своего) прощает все грехи, возвращает в семью. Но будет ли так в реальной жизни? Не прислушаются ли кремлевские отцы к старшим своим сыновьям – русским националистам, политическим пофигистам и многим миллионам других людей, говорящих: «А оно нам вообще надо?»

Ведь на первый взгляд аргументы этих людей более чем серьезны. Зачем возвращать ответственность над теми, кто сам 30 лет назад ушел, после чего решать все их проблемы – не проще ли их, растративших имение, эксплуатировать как гастарбайтеров или контролировать их рынки? Зачем возвращать в семью тех, кого 30 лет воспитывали на националистических антироссийских сказках и кто идет в семью не из-за того, что считает себя частью «Большой России», а потому, что просто жрать нечего – чтобы потом, насытив брюхо и забыв о годах лишений, снова раскачивать лодку? Зачем, в конце концов, возвращать нахлебников, которых раньше приходилось кормить и уровень жизни которых из-за этого кормления был выше, чем в самой России?

Все эти вопросы правильные, и на некоторые ответить крайне сложно. Можно, конечно, сказать, что все они – наша семья, однако за 30 с лишним лет раздора между народами бывшего Союза успели вырасти стены отчуждения. Можно, конечно, сказать, что «мы их воспитаем» – однако о каком воспитании идет речь, если власти не всегда могут нормально воспитать население России? Можно, конечно, сказать, что исход младшеньких из семьи был результатом не только их амбиций, но и недосмотра «отца» (одряхлевших и потерявших связь с реальностью властей СССР) – но кому это сейчас интересно?

Можно и нужно сказать другое: у России нет выбора. Наша страна может существовать лишь в виде многонациональной империи, скрепленной общей историей, русским языком и российской идентичностью. Империи, вобравшей в себя все «свои» народы на периферии, которые она переплавляет в большом котле в единый российский народ.

Нам оно надо? Или, может, все-таки проще принять назад и воспитать младшеньких?