Либеральные авторы очень любят рассказывать про так называемый стэнфордский эксперимент. И несмотря на то, что он проводился совсем в другой стране и в другое время, очень любят экстраполировать его на Россию и русский народ en masse. Ну вы же помните все это – типа если одних назначить вертухаями, а других – зеками, то даже приличные люди становятся садистами.
Они склоняют этот стэнфордский эксперимент и так и эдак, несмотря на то, что он, как выяснилось, был абсолютно лишен научной основы, научной ценности. А еще условия на входе и данные на выходе были удивительным образом фальсифицированы автором.
Но это, на самом деле, неважно – сегодня это уже давно не эксперимент, а скорее публицистический инструмент. Мало ли в 60-е годы в США проводилось экспериментов по слому человеческой психики. В конце концов, у большей их части был вполне внятный заказчик – или ЦРУ, или министерство обороны.
А вот про другой эксперимент одного видного этолога – и не на людях, а на крысах и мышах – вспоминают гораздо реже. Его этапы называются «Вселенная 25», «Крысиный рай» и т. д., и проводил их некто Джон Кэлхун.
Думается, что научная база у работы Кэлхуна была не более научной, нежели у стэнфордского эксперимента, что, кстати, постоянно ставят в вину этологу. Но, боюсь, про него стараются не слишком говорить вовсе не по этой причине. А потому, что он чересчур сильно напоминает сегодняшний мир, который пытаются формировать наши левацкие деятели с сильно потасканными хорошими лицами.
Считается, что Кэлхун исследовал проблему перенаселенности в колониях живых и более-менее мыслящих существ. В подтверждение этой мысли – тот факт, что часть его исследований до сих пор используется для расчетов «сколько можно запихать офисного планктона в помещение, чтобы они не перегрызли друг другу глотки».
Но есть и другой аспект. И он говорит о сегодняшнем обществе крайне неприятные вещи. Смысл процесса был таков: дать популяции крыс/мышей возможность не думать о пропитании и об угрозах со стороны естественных врагов и инфекций – и посмотреть, что получится.
«Подопытные мыши были под постоянным контролем ветеринаров, состояние их здоровья постоянно отслеживалось. Система обеспечения кормом и водой была настолько продумана, что 9500 мышей могли бы одновременно питаться, не испытывая никакого дискомфорта, и 6144 мыши потреблять воду, также не испытывая никаких проблем. Пространства для мышей было более чем достаточно, первые проблемы отсутствия укрытия могли возникнуть только при достижении численности популяции свыше 3840 особей. Однако такого количества мышей никогда в баке не было, максимальная численность популяции отмечена на уровне 2200 мышей».
Первое, что грызуны начали делать – размножаться (помните «baby boom» на Западе после войны?). Потом «общество» начало расслаиваться – те, кому не хватало социальных ролей в стаде, переходили в изгои: их били, кусали и всячески «загоняли под шконку». В идеальных условиях продолжительность жизни резко повысилась, стареющие мыши не освобождали места для молодых грызунов. Поэтому часто агрессия была направлена на новые поколения особей. После изгнания самцы ломались психологически, меньше проявляли агрессию, не желали защищать своих беременных самок и исполнять любые социальные роли.
Как это все смахивает на то, что началось с «Лета цветов» – молодые особи, не находящие себе места в социуме. Этот процесс, кстати, продолжается – и сегодняшние 50–60-летние – это не вчерашние деды с бабками, да и количества бессмысленного народу все больше и больше. Им нет места, хотя никто в странах даже не только первого мира, но и второго тоже не умирает от голода. Им придумывают различные занятия – от погружения в виртуальный мир игрушек, селфи, экстремального спорта, инстаграмчиков до легализации марихуаны – лишь бы они не осознавали, что они, по всем законам природы, должны уже давно сдохнуть и не путаться под ногами. И главное – выбить из них агрессию.
Но не получается. Тому свидетельство – волна так называемых протестов, которая прокатилась от Штатов до тихой Австрии. Неужели вы всерьез думаете, что кому-то реально есть дело до бесславного конца криминального американского негра?
А в экспериментальном обществе крыс и мышей далее происходило вот что: «Самки, готовящиеся к рождению, становились все более нервными, так как в результате роста пассивности среди самцов они становились менее защищенными от случайных атак. Часто самки убивали своих детенышей и перебирались в верхние гнезда, становились агрессивными отшельниками и отказывались от размножения».
Оглянитесь вокруг себя: под разговоры об ущемленности женщин в западном обществе – сколько бездетных самок вдруг заняло верхние этажи власти? Начиная с канцлера Меркель... А дальше, собственно, самцы вообще отказались от социальной борьбы и функций, занимались только наведением красоты и чистоты шкурки, сном, едой и, по некоторым данным – однополым сексом (одни источники упоминают этот факт, другие – нет). Их назвали «красивыми». От всего сложного и требующего напряжения «красавцы» отказались – и стали, в принципе, неспособны на подобное сильное и сложное поведение.Это ведь сейчас с каждого угла вас убеждают: «главное – твой комфорт», «не выходи из зоны комфорта». Да-да-да – аутичные «красавцы», способные лишь на самые примитивные функции поглощения еды и сна. И селфи. Короче, на 1780-й день после начала эксперимента умер последний обитатель «мышиного рая». И еще долго в пустоте на его айфончике блямкал инстаграм.