Если говорить о содержательной части процесса над Кириллом Серебренниковым, то там все просто. Известный театральный режиссер получил огромное госфинансирование на свои проекты. Обналичил десятки миллионов рублей по самым тупым и примитивным схемам. Естественно, не смог нормально отчитаться. Суд признал его виновным «в организации преступной группы и хищении 129 миллионов рублей». И вынес... условный приговор.

Согласно УК РФ – это хищение в особо крупных размерах. Хотя страна, где минимальный размер оплаты труда 12 тысяч рублей в месяц, и так понимает, что 129 млн – огромные деньги. Еще страна понимает, что если российские суды легко дают три-четыре года за мелкие кражи, то три года условно за украденные 129 миллионов выглядят чистым издевательством над логикой и здравым смыслом.

Но приговор Кириллу Серебренникову на самом деле мало кого удивил. Разве что – либо совсем наивных людей, либо полностью «упоротых», которые продолжают толковать про «государственного монстра, который неохотно разжал челюсти». Большинство же только плюнуло да сказало: «Ворон ворону глаз не выклюет».

Люди, понимавшие, кто такой Серебренников, насколько он является частью системы и какие последствия мог иметь реальный срок ему, с самого начала недоумевали – с какой целью было открыто дело «Седьмой студии». Однако процесс, который поначалу был просто темой для богемного междусобойчика, через три года превратился в одно из самых обсуждаемых событий в стране.

Вынесение приговора Кириллу Серебренникову проходило на фоне другого криминального сюжета – смертельного ДТП Михаила Ефремова. Интерес к нему хотя и пошел немного на спад, но не настолько, чтобы люди не стали проводить закономерные параллели. Там – убитый человек. Тут – похищенные 129 млн рублей. Виновники – известные и влиятельные люди, поэтому для них – никаких последствий.

«Элитка» снова оказывается неподсудной. Этот вывод настолько очевиден, что соцсети просто захлебываются от этого и подобных комментариев. Люди требуют справедливости. Это никакой не «запрос на справедливость», как выражаются политтехнологи.

Это – требование. Иначе реакция на смертельное ДТП на Садовом кольце не была бы такой ожесточенной и всеобщей. Сословность в русской версии – это совсем не Франция образца 1980 года, где «старые деньги», десять поколений политической, военной и интеллектуальной элиты и такие же поколения наследственных рабочих, булочников и мелких чиновников.

Русская сословность – это канун 1905 года. С аристократией, которая в упор не хочет замечать «подлые» сословия и полагает за настоящих людей только себя и вся остальную страну, которая только и мечтает, что поднять этих сверхчеловеков на вилы. 90-е годы, кроме множества прочих проблем, оставили нам и эту. А последующие двадцать лет социальное расслоение углубили до состояния пропасти.

То, что выдается за «систему», на самом деле – антисистема. Сословность словно рак разрушает государство. Лишает общество воли и стремления к созиданию, а вместо этого в нем растет ожесточение. Это расслоение проходит не столько по размеру богатства, сконцентрированного у условной тысячи богатейших семей, сколько по количеству возможностей, сконцентрированной у одной социальной страты. В конце концов, ни Ефремова, ни Серебренникова никак нельзя отнести к богатым людям. Небедные – да. Но не более того.

Однако по возможностям «решать проблемы», по доступности им ресурсов посредством влиятельных друзей, поклонников, спонсоров, они на сто процентов относятся к той социальной страте, которая чувствует себя в России главной. Выясняется, что эта страта – неподсудна, законы писаны не для нее. Это происходит раз за разом.

Это гораздо важнее, чем любой рейтинг любого политика. Это то, что словно радиация, выводится из общественного организма долгие годы. Или не выводится. И убивает его.