Ленты социальных сетей позволяют увидеть рядом – на пространстве одного экрана – как традиционные уверения в том, что Россия позорно отстала от цивилизованного мира, так и сообщения из этого самого цивилизованного мира.

Например, американская пресса пишет о том, что Чеза Будан – новый окружной прокурор Сан-Франциско – объявил, что не будет преследовать «предложения секса» и другие действия, которые в городе совершают многочисленные бездомные. Как он сказал, «установка палаток на улицах, предложение секса на улицах, публичное мочеиспускание, блокирование тротуара и так далее – не должны и не будут преследоваться по закону. Нам предстоит пройти долгий путь для декриминализации бедности и бездомности».

США – богатейшее государство мира, которое располагает огромными ресурсами, продвигает демократию по всему миру, обладает крупнейшими вооруженными силами, содержит множество военных баз по всему земному шару – и в нем предостаточно бедолаг, которые живут на улицах и пытаются выжить, предлагая – за десять-двадцать долларов – секс первому встречному. Государство великодушно уверяет их, что эти настойчивые предложения, сон на тротуарах и отправление естественных надобностей на улицах не будут наказываться. Причем это вовсе не обязательно алкоголики и наркоманы – нередко это просто люди, которые остались без работы и не справились с выплатами за жилье.

В интернете полно роликов из Сан-Франциско, Лос-Анджелеса и других американских городов, на которых люди с потерянным видом бродят среди грязных палаток и гор мусора, которые никто и не пытается убирать. Среди несчастных, живущих в полной антисанитарии, распространяются эпидемии – и власти не знают, что с этим делать.

Конечно, это не наши проблемы; это внутреннее дело США. Нашей, однако, проблемой является другое: определенная мифология, которая проповедуется у нас – и, как ни странно, находит ревностных адептов. Как недавно ее сформулировал один из наших видных либералов, говоря о своих переживаниях во время перелета над Америкой:

«И ты понимаешь, что везде внизу чисто, ухожено, не коррумпированная полиция, быстро доезжающая скорая помощь, школьные автобусы и гордость за свою страну...

И у нас могло бы быть так же или похоже, если бы не передающиеся из поколения в поколения злобные мифы, если бы не власть, которая страшнее дураков и дорог вместе взятых. Правда, это та власть, на которую мы из поколения в поколение соглашаемся. Или все-таки перестаем соглашаться?».

Это довольно удачная формулировка того, во что верят наши либералы – есть «цивилизованный мир», и это прежде всего США, где жизнь благоустроена, богата, разумна и гуманна, и есть Россия, где дураки, дороги и власть, которая всех их страшней. Русским следует осознать свое жалкое состояние и восстать против «режима», который не дает нам зажить так же богато и привольно.

Не было бы ничего неправильного в том, чтобы похвалить что-то в США – хорошо, когда человек способен видеть что-то доброе и искренне восхищаться. Но для либерала такая похвала никогда не является самостоятельной целью; образы западного рая всегда рисуются только затем, чтобы обличить падшее состояние России и призвать к борьбе с «режимом», который не дает России сделаться благоустроенной окраиной сияющего града.

Реальная Россия, когда ее сравнивают с идеальным сияющим градом, действительно выглядит уныло. Беда, однако, в том, что сияющего града либералов не существует. Это бросается в глаза, если регулярно читать американские новости. Бездомные завшивейшей толпой по Калифорнии кочуют; чернокожие негодуют на полицию, обвиняя ее в беззаконных убийствах; Джефри Эпштейна, поставлявшего юных девочек представителям американской элиты, находят повешенным в камере; американское посольство на Украине, за компанию с местными подельниками, разворовывает миллиарды долларов помощи, выделенной этой стране – и так далее, и тому подобное.

Это не значит, что Россия лучше; везде можно найти свои примеры бед и беззаконий. Конечно, все это – социальные проблемы, преступность, коррупция – есть и у нас. Но это значит, что все мы – русские, американцы и все остальные – живем не в раю, и никакие социальные преобразования не приведут нас в рай. И уж точно вы не окажетесь в раю, если разрушите уже существующий государственный порядок. Вы окажетесь в том же падшем мире – только в намного худших условиях.

После недавней речи Егора Жукова в Сети заговорили о «христианских ценностях». Стоит отметить, что, если говорить о христианских ценностях и христианском взгляде на мир, то мировоззрение либерала, верующего в «цивилизованный мир», отличается от христианского в одном принципиальном моменте – отношением к доктрине первородного греха.

Христиане верят, что род людской находится в состоянии отпадения и мятежа против своего Создателя. Грех – это не просто отдельные акты зла и безумия, но состояние глубокой порчи и поврежденности, в которое люди ввергли и себя, и мироздание в целом.

Люди, увы, склонны ко злу. Нам гораздо легче возненавидеть, чем возлюбить, проявить враждебность, чем сострадание, ропот, чем благодарность. Эгоизм растет сам собой – способность заботиться о других надо упорно воспитывать. Власти всегда склонны к злоупотреблениям, безвластие приводит к войне всех против всех. Именно из-за этой порчи проваливались все проекты построения справедливого общества – нельзя построить безгрешное общество из грешных людей.

Надо отметить, что хотя сама идея первородного греха имеет христианское происхождение, ее могут разделять и люди неверующие – правда, они предпочитают использовать другие термины, вроде «деструктивности» или «антигуманного в человеке». Если вы не считаете это божественным откровением – что же, примите это просто как горькую мудрость веков.

Все это, конечно, не означает, что жизнь нельзя улучшить. Хронического больного нельзя вылечить – но правильно подобранная диета, лекарства и процедуры могут сделать его жизнь намного более сносной. Люди веками создавали различные институты – государственные, религиозные, культурные, которые как-то сдерживали их собственное зло. Как и все, созданное людьми, эти институты несут на себе печать все той же порчи – но они, с переменным успехом, сдерживают симптомы греха, подобно тому, как правильная диета и лекарства могут сдерживать приступы хронической болезни.

Прогресс возможен – в том смысле, что эти общественные институты можно и нужно улучшать, однако он всегда исходит из медицинского принципа «не навреди». Изменения прежде всего не должны ухудшать существующего положения дел и носить органический характер развития уже существующего, а не слома и постройки чего-то радикально нового.

Противоположный взгляд на человека, который восходит к Руссо, считает доктрину первородного греха неоправданно мрачной и полагает, что зло происходит от чего-то внешнего – чаще всего неправильного устроения общества. Исправив устройство общества, можно исправить и все человеческое зло. Самый яркий пример – это коммунистический проект, который ожидал (напрасно) появления «нового человека», свободного от «родимых пятен» «проклятого прошлого». В более сдержанной форме это же представление живет и в современном либерализме.

Когда люди верят в светлое царство, которое можно построить (надо только знать, как) – они ищут примеры того, что оно было успешно построено или хотя бы строится.

Так западные интеллектуалы приезжали в Москву 1937 года, чтобы рассеять клевету буржуазной прессы и воспеть строительство нового мира. Нельзя сказать, что их подкупали. Они страстно желали увидеть, как строится новый мир, в котором зло будет побеждено – и закрывали глаза на все, что подрывало эту веру.

Для наших либералов успешно возводимым светлым царством является Запад и прежде всего США. Сами американцы могут резко критиковать положение дел в своей стране – но для наших либералов это немыслимо. Нам постоянно сообщают, на тех или иных примерах, как прекрасна жизнь в этой благословенной стране, какие чудесные люди ее населяют и какой грандиозный контраст это составляет с жалким и позорным состоянием России.

А приняв то, что у нас тут не рай и не будет рая – можно сосредоточиться на том, чтобы медленно и осторожно менять жизнь к лучшему. Впрочем, последнюю четверть века она и меняется к лучшему – тут главное не мешать.