На днях закончились газовые консультации по вопросу продолжения транзита российского газа по территории Украины. Закончились неудачно. Зампредседателя Еврокомиссии Марош Шефчович заявил о своем разочаровании ходом переговоров. Более того, по итогам встречи в Брюсселе замглавы «Нафтогаза Украины» Юрий Витренко заявил о готовящемся новом иске компании к Газпрому на 11 млрд долларов в качестве компенсации за возможное прекращение транзита. Газпром также ужесточил позицию, поставив условием успешных переговоров по транзиту урегулирование судебных споров с Украиной – как в европейских судах, так, собственно, и в украинских, решениями которых был наложен арест на имущество российской компании.
При таких исходных на переговоры вообще можно было не приходить, их провал был запрограммирован позициями сторон. И вряд ли ноябрь принесет радикальные изменения. Европа заметно нервничает: остановка транзита на длительный период способна разбалансировать рынок. Однако европейские энергетические компании закупили газа вдосталь, как, собственно, и сама Украина, а значит, моментальных блэкаутов даже в случае остановки транзита не последует. Проблемой может стать только длительная (в течение нескольких месяцев) остановка прокачки газа, чего, скорее всего, не случится – она не выгодна никому, кроме США.
Чтобы понять суть газовой игры, нужно четко понимать интересы вовлеченных игроков. Для начала отметим, что транзит газа по территории Украины и поставка газа в эту страну тесно взаимосвязаны. Де-факто Украина потребляет российский газ (разворачивается в Словакии), который поставляют европейские и украинские трейдеры по прямым контрактам с конечными потребителями.
Учитывая, что украинский рынок является премиальным, а газ на нем стоит на 20–30% дороже, чем в странах Восточной и Центральной Европы, реверсные поставки – источник огромной и простой в извлечении прибыли. Деньги в буквальном смысле выкачиваются из украинских потребителей, которые стали заложниками сложившейся ситуации.
На поставках газа на Украину зарабатывают десятки трейдеров, крупнейшие из них тесно связаны с топ-менеджментом самого «Нафтогаза Украины», с крупными финансово-промышленными группами Украины, а также европейскими энергетическими компаниями. Отсутствие прямых поставок российского газа на Украину – результат не столько политической воли не покупать газ у «агрессора» (закупки угля, электроэнергии, ядерного топлива и прочего у последнего особых проблем не вызывают), сколько коммерческих интересов газовых трейдеров.
В свою очередь Газпром, хоть и демонстрирует желание поставлять газ Украине непосредственно – заявления главы компании Алексея Миллера и премьер-министра Дмитрия Медведева на сей счет звучат регулярно – и даже со значительной скидкой, в действительности равнодушен к тому, идут поставки напрямую либо реверсом через европейских трейдеров.
Многие из этих трейдеров являются партнерами монополии на европейском рынке (например, при реализации газа, который не может быть поставлен Газпромом из-за ограничений, наложенных Еврокомиссией на ответвление «Северного потока» OPAL). Возможность немецких, французских, австрийских и прочих торговцев «летучим золотом» зарабатывать на Украине – элемент торга Газпрома со своими партнерами по другим проектам. По большому счету Газпрому абсолютно все равно – продавать газ Украине со скидкой либо отдать эту «скидку» в виде прибыли европейским товарищам.
Понятно, что урегулирование судебных разногласий между «Нафтогазом» и Газпромом открывает дорогу к прямым поставкам газа, которые выгодны третьей стороне – украинским потребителям газа. Но их интересы, мягко говоря, не учитываются. Именно поэтому Газпром выставляет условием продолжения транзита отзыв исков, а «Нафтогаз» не только не делает этого, но штампует все новые претензии в суды ЕС. Своеобразный междусобойчик двух монополий нервирует Европу, не привыкшую к таким опасным играм, но и там, видимо, понимают, что игра вряд ли выйдет из-под контроля.
Таким образом, остановка транзита не выгодна ни украинским элитам (удар по бизнесу газовых трейдеров), ни Газпрому (снижение объемов продаж), ни Европе (угроза для промышленных объектов). Выгодна она может быть только одной стороне – США, стремящимся максимально расширить свое присутствие на европейском газовом рынке путем создания на нем искусственного дефицита газа. Отсюда – давление на Украину, а также новые санкционные инициативы в отношении участников проекта «Северный поток – 2». Но шансов у такого американского гамбита после того, как Дания выдала разрешение на прокладку трубы в своих водах, немного.
Киев при этом ведет откровенную двойную игру. С одной стороны – делает все возможное для того, чтобы долгосрочный транзитный контракт был сорван (показательно учитывает интерес США), с другой – торпедирует так называемый андбалдинг (разделение) «Нафтогаза Украины». Последний позволит создать независимый оператор газотранспортной системы, который будет предоставлять транзитные мощности в режиме спотового рынка, то есть прокачивать только законтрактованные трейдерами объемы газа. Иными словами – позволит сохранить транзит как источник заработка газовых трейдеров.
С точки зрения перспектив украинской ГТС такой сценарий выглядит довольно печально. Из ценного актива, приносившего 2–3 млрд долларов доходов в год, украинская труба превращается в обузу. По разным оценкам, для ее стабильной работы нужно минимум 40–60 млрд кубометров газа, прокачиваемых ежегодно. Если меньше – работа системы нецелесообразна, а закупка технологического газа (требуется для обеспечения работы компрессорных станций) не оправданна. Вероятней всего, потенциальные убытки от дотирования системы будут заложены в цену газа для конечного потребителя. Последний все примет, никого не укусит.
Подведем итог. Долгосрочный контракт на транзит газа по украинской территории будет сорван. Равно как и не будет в обозримой перспективе прямых поставок российского газа – они не выгодны никому, включая сам Газпром. Газовый рынок беднейшей страны Европы – Украины – продолжит оставаться премиальным для десятков трейдеров, которым российско-украинский конфликт подарил возможность зарабатывать легкие деньги.