Выступление Владимира Путина на ежегодной конференции Валдайского клуба стало одним из наиболее важных внешнеполитических заявлений России, наверное, чуть ли не с памятной «мюнхенской речи» 2007 года. И в отличие от того случая, как и большинства последующих, сейчас глава российского государства обращался не к традиционным партнерам на Западе, а ко всему миру и говорил о будущем. Не случайно, что те зарубежные участники форума, с которыми пришлось поговорить на его полях, включая западных, пришли к выводу – новая внешняя политика России наконец определена.
Этого ждали и этого многие, особенно в Европе, опасались. Можно говорить, что период внешнеполитической реабилитации и эмансипации России, затянувшийся на долгие четверть века, завершился даже и на риторическом уровне. На уровне политической практики черта под прошлым была подведена четыре года назад, когда Россия, впервые в истории мира после холодной войны, не позволила США и их союзникам уничтожить Сирию. Теперь мы не только делаем, но и думаем и говорим самостоятельно.
Почти два десятилетия отличительной чертой российской внешнеполитической риторики были обвинения – впрочем, справедливые – Запада в презрении к международному праву, нормам поведения в обществе и просто здравому смыслу. «Вы сами-то понимаете, что натворили?» – риторический вопрос, заданный Путиным с трибуны ООН, был лейтмотивом российской риторики и внешнеполитической философии. На дипломатическом и экспертном уровне эта позиция приобретала формы развернутой аргументации, когда, как и почему Запад поступал неправильно. Эта аргументация часто доходила до крайности и приобретала, на уровне средств массовой информации, к сожалению, форму либо хамства, либо нытья. На Западе предпочитали российские аргументы не слышать, руководствуясь своей старой внешнеполитической традицией лицемерия.
Сейчас все изменилось. И в руках тех, кто верит в то, что Россия до сих пор ищет выгодной для себя сделки с США и их сателлитами, уже намного меньше аргументов. Хотя общая традиция согласовывать каждое свое действие с тем, как оно будет интерпретировано на Западе, остается и очень сильна. Но перелом произошел – Россия словно осознала, что и за пределами трансатлантического сообщества есть мир, и этот мир живет другими, гораздо более близкими к нашим, ценностями и интересами. И одновременно более человечными, удовлетворение которых не требует жесткого контроля над мыслями и делами других.
Да, этот мир пока технологически и экономически зависим от могущества Запада. Но, во-первых, зависим уже не абсолютно – Китай предлагает развивающимся странам убедительные альтернативы тем источникам, которые контролирует Вашингтон напрямую либо через своих прокси. И, во-вторых, количество стран, получивших голос в мировых делах, уже настолько велико, что даже самый искусный и вооруженный до зубов манипулятор не может их контролировать. С этим миром и на его языке сейчас говорит Россия. Но для того, чтобы обрести способность так себя вести, ей самой пришлось пройти долгий и трудный путь.
Не менее длительное образование предстоит в будущем. Россия пока мало знакома с проблемами стран «вне Запада» и их ценностями. Поэтому таким заметным стало, например, выступление в сессии вопросов и ответов наиболее яркого гостя форума – президента Филиппин Родриго Дутерте. Несмотря на некоторую затянутость, оно было посвящено проблемам массовой наркомании и коррупции, которые остры для его страны, но оставляют всех совершенно равнодушными в США и Европе. И гораздо менее актуальны, надеюсь, что так и останется, для России.
Пора привыкать, что в этом мире, с его реальными проблемами, а не Гретой Тунберг, нам предстоит жить. Сейчас он кажется сложным, непривычным и даже чуждым. Но этот мир не вводит против России санкции, там нет НАТО, его народы не выстраивают на российских рубежах военные приготовления. Не стремятся и не имеют необходимости все это делать.
Никто не спорит с тем, что западное направление останется для России важнейшим. Это печально, но это так. В силу простого факта – именно с Запада исходит основная угроза национальной безопасности России. На Востоке мы соседствуем с друзьями. И уж во всяком случае в Азии нет ни одной страны, для которой та или иная форма борьбы с Россией является основой стратегической культуры. В Европе таких государств более чем достаточно. Это и Польша, которая, в силу объективных исторических причин, просто дышит нелюбовью к России. Но это и Франция, для которой Россия уже в XIX веке окончательно закрыла вопрос о возможной гегемонии в континентальных делах. Эти две национальные русофобии сравнивать, конечно, нельзя. Все-таки ядерная держава с глобальными интересами может позволить себе более взвешенную политику, чем несостоявшаяся держава на Висле. Но сути конкурентных по своей природе отношений это не меняет. И это не вина Варшавы или Парижа. Просто такая география.
Свою роль в содержании выступления российского лидера сыграл, конечно, и формат Валдайской конференции этого года. Она была в целом посвящена Азии, ее росту, возникающим в этой связи возможностям и вызовам. Это, кстати, стало причиной растерянности большинства западных участников с самого начала. Часто приходилось слышать вопрос: а когда же вы поговорите о Западе? Можно подумать, что именно этим мы не занимались последние десятилетия. Сейчас семь из девяти сессий Валдайского форума были посвящены основной части человечества и его проблемам. Но даже такой формат позволял бы российским участникам, захоти они этого, обратиться к незападным партнерам с более привычными США и Европой и хорошо изученной ими риторикой.
Этого не произошло. Оказался сломан излюбленный победителями в холодной войне шаблон, при котором все остальные являются только пешками в срежиссированной интеллектуальной игре. Россия говорила с теми, кому было интересно ее слушать. В выступлении главы российского государства не прозвучало ни одного упрека в адрес Запада, или даже призыва исправить многочисленные ошибки. Это, видимо, не имеет большого смысла. Ведь в конечном итоге история показывает, что поведение отдельных членов сообщества наций может быть цивилизованным только в тех рамках, которые создают остальные. И именно с этими остальными и нужно работать.
Попытки убедить основаны на вере в рациональность и совесть, как бы парадоксально это ни звучало применительно к международной политике. Однако в большинстве случаев на смену этой вере приходит аналитическая убежденность в том, что твои усилия, временно или навсегда, являются тратой времени. Хотя бывают и исключения. Пример – сотрудничество России и Китая на евразийском пространстве.
Кстати, о Китае – именно на этой конференции Валдайского клуба многополярность в военном плане стала реальностью. Российская поддержка в создании Поднебесной собственной системы раннего предупреждения о ракетном нападении, о чем было сказано президентом, подводит итог затянувшейся стратегической биполярности. Хорошо это или плохо, мы еще увидим. Но России это не угрожает в любом случае. Военное могущество Москвы позволяет ей полностью самостоятельно обеспечивать свою безопасность.
Таким образом, выступление президента на Валдайской конференции можно рассматривать по меньшей мере как начало завершения освобождения России от комплекса «ученика» Запада. Привитого ей, вместе с массой действительных достижений, одновременно с выходом в большую европейскую политику в начале XVIII века. А на риторическом и интеллектуальном уровне это признак избавления от попыток добиться справедливости с теми, кто со времен Макиавелли живет с убеждением, что справедливость невозможна как таковая.
Но с остальным человечеством, может, все-таки возможна? В любом случае попробовать стоит.