Мы часто обсуждаем события в так называемых горячих точках мира, где за как бы региональными вооруженными конфликтами стоит экономическое и геополитическое противостояние крупнейших держав.

Сегодня умы будоражат прежде всего Сирия и Украина, периодически вспоминаются Карабах, Палестина, Йемен, совсем редко – какие-нибудь Колумбия или Шри-Ланка.

И это можно понять – обывателю не слишком интересно, за что борются, скажем, «Тигры освобождения Тамил-Илама». Но вот то, что происходит уже месяц на границе двух крупнейших по населению и входящих в десятку самых мощных экономик стран с ядерным оружием, должно бы вызывать волнение у многих. 

Итак,

сегодня вооруженные военные части Индии и Китая разглядывают друг друга через прицелы в долине Доклама у прохода Дока Ла

– единственной дороги из Индии в Тибет, по которой постоянно двигается огромное число паломников. И если Дока Ла позволяет китайцам контролировать поток паломников, то расположенный неподалеку проход Нату Ла является наземным торговым путем (которых всего три) между двумя государствами.

В начале июня этого года китайские инженерные войска приступили к строительству дороги на спорной между Китаем и Бутаном территории, на своеобразном клине, где сходятся границы Китая, Бутана и индийского штата Сикким. Учитывая, что Королевство Бутан крайне несамостоятельно и является военно-политическим сателлитом Нью-Дели, последний показал зубы и сначала ввел на вышеозначенную территорию невооруженных пограничников, которые устроили потасовку со стройбатом НОАК.

Интересно, что примерно в то же время со стороны Индии появились сообщения, что китайские военные вертолеты совершили вторжение в ее воздушное пространство. МИД КНР информацию опроверг, заявив, что это было обыкновенное приграничное патрулирование.

Тогда же в The Strategist выходят две резко антикитайские статьи профессора Брахмы Челлани. В первой он настаивает на том, что проект «Один пояс – один путь» КНР направляет на то, чтобы навязать свое влияние в окружающих странах, в том числе в тех, которые считаются зоной интересов Индии.

По его словам, Китай вкладывает деньги в инфраструктуру этих стран и а) загоняет их в долговую ловушку, б) получает доступ к природным ресурсам, в) получает рынок для своих товаров. Невозможность расплатиться по кредитам приводит к тому, что государства продают китайцам весомые доли в совместных проектах или просто передают управление ими китайским госкомпаниям.

Челлани отмечает, что некоторые из таких проектов экономически заведомо невыгодны (международный аэропорт Mattala Rajapaksa в Шри-Ланке или порт Гвадар в Пакистане), но правительство КНР идет на финансовые издержки ради выгоды в другой сфере. Чем более неприбыльны инфраструктурные проекты, тем меньше шансов вылезти из долгового бремени и тем больше влияния получает Китай, подлодки и военные корабли которого чувствуют себя вблизи данных территорий как дома.

Беспокойство Нью-Дели, выраженное в материале Брахмы Челлами, понятно. Индия стремительно растет экономически и постепенно входит в число крупнейших империалистических стран мира, а уж в регионе и подавно. При этом ситуация у нее примерно как у Германии начала XX века – некуда вывозить капиталы, так как все самое вкусное уже занято Китаем (Великобританией, если брать аналогию с Германией Кайзера Вильгельма).

Поэтому начинаются телодвижения, связанные с территориальными спорами а-ля печально известный данцигский коридор. Во второй статье Челлами прямо обвиняет Китай в регулярных захватах приграничных земель Индии в Гималаях. Он говорит, что с помощью ежесуточных тайных вылазок НОАК за последние десять лет оккупировала порядка двух тысяч квадратных километров. Сначала идут пастухи и фермеры, которые осваивают спорный район, затем там появляются регулярные военные части, устанавливающие опорные лагеря и наблюдательные пункты.

Так как ситуация с границей там довольно мутная, КНР каждый раз утверждает, что действует исключительно на своей территории. Ситуация осложняется тем, что китайцы инвестируют в большую часть азиатских стран, и те обращаются именно к КНР по вопросам безопасности, что делает совсем непонятным место Индии в региональных отношениях, т. к. она и не сателлит, и не гегемон, а если не становишься вторым, то раньше или позже обязательно станешь первым.

Поэтому Челлами без обиняков говорит, что Нью-Дели должен создавать противовес экономической и территориальной экспансии Пекина, усиливать свои пограничные соединения и армию, особенно в контексте сближения Китая с Пакистаном, который также постоянно провоцирует конфликты на границе с Кашмиром.

Похоже, правительство Индии так и решило поступить. В конце июня МИД КНР призвал вывести индийских пограничников с вышеозначенных земель в районе штата Сикким, поскольку индийско-китайская граница там вполне четко определена, а вопросы есть только с Бутаном, который разумно помалкивает. Собственно, он и не может ничего сказать, поскольку не имеет с Китаем дипломатических отношений.

На обострение ситуации ответил пресс-секретарь МИД КНР Гэн Шуан, который сказал, что вызвавшее недовольство строительство дороги в районе Дун Лан имеет целью улучшение логистики и помощь местным пастухам (тем самым, которые передовой отряд территориальной экспансии), а индийская сторона была заранее уведомлена о нем.

В итоге

мы получили две готовые броситься друг на друга армии и нерешаемый дипломатический конфликт,

поскольку Индия и Китай не могут в двустороннем порядке разобраться с бутанской границей, а Бутан не имеет переговорных возможностей с КНР. При этом стороны противостояния наивно убеждены, что начать войну никто не посмеет.

The Times of India пишет, что воинственная риторика Китая даже о локальной военной операции – блеф. Китайская же The Global Times (структурное подразделение официальной газеты КПК «Жэньминь жибао») отвечает, что Поднебесная приложит все усилия для поддержания мира, но «если индийские войска продолжат топтать китайскую землю, это будет уже другой разговор».

Издание также намекнуло, что проиндийские заявления США не станут гарантией безнаказанности, а убеждение, что КНР не начнет военные действия ни при каких условиях, не имеет отношения к реальности. Война же до сих пор не началась только благодаря доброй воле Поднебесной, которая все еще ждет от правительства Нарендры Моди решения о выводе пограничников.

Фактически мы видим ультиматум – Китай требует одностороннего вывода индийских вооруженных сил с той территории, которую он считает своей, а Индия на такой шаг не идет. Еще раз напомним, что дипломатических возможностей отрегулировать бутанскую границу на сегодняшний день не существует.

Зато индийские правые (имеются в виду индуистские радикалы, близкие по идеологии к нынешнему премьеру Моди) от большого ума призвали бойкотировать китайские товары, что столь же безумно с точки зрения национальных интересов, сколь безумен разрыв отношений нынешним киевским правительством с Россией. Индия очень зависит от китайского импорта, но ультранационалисты о таких вещах, как правило, не думают.

И вообще надо сказать, что победа на выборах противника строительства светской индийской нации по проекту Ганди/Неру и сторонника индуистской Индии Нарендры Моди неизбежно обостряет отношения с мусульманским населением, сосредоточенным в основном на границе с Пакистаном, который по понятным причинам все больше и больше сближается с Китаем.

Это не шутка, поскольку мы помним еще довольно свежий гуджаратский погром 2002 года, когда радикалы-индуисты убили порядка 2000 мусульман, часть из которых сгорела заживо. Между прочим, именно Моди был в то время губернатором Гуджарата, а на парламентские выборы шел с лозунгом «Национализм – наше вдохновение».

Для полной картины следует также напомнить, что Моди состоял в «Раштрия сваямсевак сангх» (РСС), или Союзе добровольных слуг родины, лидеры которого во время Второй мировой восхищались Гитлером, бывший член которой в 1948 году застрелил Махатму Ганди.

Ясно, что у правеющей и входящей в региональный, прежде всего экономический, конфликт с Китаем Индии тут же появляются общие интересы с США.

А теперь следим за руками. Пакистанское новостное агентство Dunya News сообщило, что в том самом штате Сикким в результате ракетной атаки со стороны КНР погибли 158 индийских военных. Новость опровергли и Китай, и Индия, т. е. она действительно ложная. Но зачем Пакистану потребовалось дуть на пламя?

Дело в том, что в 1963 году Пакистан передал Китаю территорию Аксай Чин в Ладакхе, т. е. около 7000 кв. км бывшего княжества Джамму и Кашмир, которую Индия считает своей. Не надеется ли таким образом Исламабад, разжигая пламя противостояния между двумя соседями, снова заняться вопросом Кашмира, получив при этом полную поддержку Китая?

Об обоснованности такой версии говорит и то, что весной этого года в штате Джамму и Кашмир начался новый всплеск насилия с жертвами. Таким образом, были сорваны выборы, а в Нью-Дели (предварительно обвинив Пакистан в беспорядках) стали справедливо поговаривать, что национализм нового премьера осложняет диалог с мусульманским населением штата.

Китай же с Пакистаном создают ЭККП, соединяющий Синьцзян-Уйгурский район (где, кстати, полно исламских сепаратистов) с Индийским океаном (порт Гвадар), который выступит противовесом порту Чехбехар. Пакистан от этого получает плюшки в кашмирском конфликте. Россия теснейшим образом сотрудничает с Китаем, но планирует построить коридор Север – Юг, который соединит иранский Бендер-Аббас с индийским Мумбаи и с Санкт-Петербургом.

Так что международные объединения – это прекрасно, но они никак не снимают противоречий интересов национальных экономик, которые внутри таких объединений лишь ищут строго личную выгоду и готовы замечательным образом дружить друг против друга. Пакистан дружит с Китаем? Да. Но запросто готов разогреть битву дракона со слоном, чтобы получить свое. Так же и все остальные. Американский орел уж точно.

Ведь, несмотря на несколько смягчившуюся риторику погрязшего во внутренних сварах Трампа, США продолжают давить на КНР по Северной Корее, по Южно-Китайскому морю и по той же Индии. А как не давить, если экономика Китая уже больше американской, а темпы роста ВВП выше раза в три? Конечно, Соединенные Штаты обрадуются, если кто-нибудь спровоцирует кровопролитие, отбрасывающее все китайские глобализационные проекты далеко назад.

А желающих, как мы видим, хватает.