В последний год в России прогремели одно за другим несколько скандальных и однотипных половых преступлений. Новосибирск, Псков, теперь и Москва: везде – беспомощное состояние жертвы, групповое изнасилование, похвальба своим преступлением – и полное непонимание со стороны насильников, «а че мы такого сделали».

Насилие над слабым и беспомощным порочит жертву, а самого насильника делает героем

Наивность (если можно так выразиться) преступников доходит до того, что они сами выкладывают в социальные сети свои «чистосердечные признания» и улики. И, как ни удивительно, у них находится множество добровольных адвокатов.

Из всех преступлений изнасилование, пожалуй, вызывает самую сильную и неоднозначную реакцию. Ни громкие убийства, ни коррупционные скандалы, ни теракты не порождают такого бурления в интернете, не становятся причиной таких страстных споров и столкновения полярных мнений.

Став свидетелями (а в наше время, благодаря соцсетям, изнасилование зачастую можно буквально увидеть), люди реагируют так эмоционально, словно в каждом из них это событие затрагивает какие-то интимные струны, болезненные или постыдные воспоминания.

Как правило, публика расходится по двум полюсам. На одном: «Звери! Нелюди! Как только земля носит?!» А на другом, мощным хором: «Да чего тут возмущаться? Девчонка сама виновата! Пришла в компанию парней, напилась, танцевала на столе... (нужное подчеркнуть) – так чего она еще ждала?»

О порочной логике рассуждения «сама-дура-виновата» сказано уже немало горьких слов. Однако она столь распространена и живуча, что не грех поговорить об этом еще раз.

Мужчина, существо вроде бы активное (а в ситуации изнасилования – активное вдвойне), разумное и обладающее свободной волей, в этой логике предстает слепой, пассивной природной силой, чем-то вроде стихийного бедствия.

Ответственность за его поведение возлагается на женщину, потому что сам он – так выходит – контролировать себя и управлять собой не способен. Стоит ему увидеть даму в беспомощном состоянии, как он теряет разум, волю и человеческий облик.

Затаскивать женщин в мужской туалет, сдирать с них одежду, «пускать по кругу», засовывать им во влагалище посторонние предметы, и т. д. и т. п., вплоть до пыток и зверских убийств – для мужчин так же естественно и нормально, как для грозы естественны гром и молния.

И, как грозу, их невозможно за это осуждать. Что ж поделать, если такова их природа?

Если довести эту логику до конца, выйдет, что все мужчины – опасные маньяки и должны, просто по факту своей принадлежности к мужскому полу, с рождения и до смерти содержаться взаперти за крепкими решетками.

По всей видимости, это не так. Да и адепты теории «сама-дура-виновата» едва ли согласятся с таким выводом. Они не додумывают своей мысли до конца; их пристальное внимание к «облико морале», личной истории и поведению жертвы служит лишь одной, едва ли ясно осознаваемой цели – отвлечь внимание от насильника.

Пока публика пристально вглядывается в пострадавшую женщину, копается в ее прошлом, рассматривает под микроскопом ее поведение в тот роковой вечер или ночь, ищет ее «грехи» и «промахи», разглагольствует о том, «как она могла бы этого избежать» – второй и куда более активный участник (или участники) этой истории остается в какой-то слепой зоне.

Никто не интересуется его моральным обликом, его прошлым, взглядами, отношением к людям, тем, что привело его к такому финалу. Есть ли у него девушка или жена – и если есть, как он обращается с ней? Как относится к своей матери, сестрам?

Что творится у него в семье? Какое отношение к сексу и к женщинам принято в его кругу? Какой извилистый путь привел его к мысли, что затащить девчонку в сортир и отыметь втроем над унитазом, не обращая внимания на ее крики и стоны «не надо!» – это молодецкий подвиг?

Говоря об убийстве, мы не стесняемся исследовать личность и мотивы убийцы. Обсуждая коррупционный скандал, с удовольствием смакуем биографию проворовавшегося чиновника, его роскошные привычки, коллекции часов и бриллиантов.

Но насильники остаются в тени, окруженные стыдливым молчанием. Все «объяснения» насилия, при всей их видимой противоположности, сводятся к тому, чтобы избежать разговора о насильнике. Либо «девчонка сама виновата», а преступник «ничего особенного не сделал», так что и говорить не о чем.

Либо «он зверь и нелюдь», а значит, никакого отношения к нам, людям, не имеет, и единственный вопрос в том, как бы таких «зверей» пораньше выявлять и понадежнее изолировать.

Однако насильники не рождаются в ночь кровавой луны от демона и самки шакала. На лбу у них нет Печати Зверя. Они – не опасные сумасшедшие, неспособные себя контролировать (иначе это проявилось бы гораздо раньше).

Далеко не все из них – приезжие, чьи бесчинства можно свалить на культурные различия, или опустившиеся маргиналы. Как ни прискорбно, насильники – такие же люди, как мы. Растут в таких же семьях, учатся в тех же школах и институтах, сидят в том же интернете.

Даже классическое объяснение-оправдание «да они напились/обдолбались и просто не понимали, что творят!» – перестает работать, когда они снимают свои «подвиги» на видео и, уже протрезвев, хвастливо выкладывают их в соцсетях.

На эту деталь стоит обратить внимание – это куда любопытнее, чем обсасывать, насколько пьяна была жертва насилия и каких предметов туалета на ней недоставало. Насильник не считает, что делает что-то плохое. Он настолько уверен в своей правоте, что даже не видит необходимости скрываться.

Как вскрылась история в МАДИ? Сами «герои» сняли сортирную оргию на видео и на следующий день попытались шантажировать свою «партнершу»-жертву этой видеозаписью. Она не поддалась на шантаж; тогда они выложили запись в группе МАДИ во «ВКонтакте» с оскорбительными для жертвы комментариями, пояснив, что таким способом... борются за женскую нравственность! Пусть, мол, это послужит уроком всем девушкам, которые напиваются в компаниях и ведут себя чересчур вольно – такое может случиться с каждой!

За что «наказывали» жертву из Пскова – неизвестно; но и в этом случае насильники гордились своим поступком и считали его законным поводом для хвастовства...

Как видим, нельзя сказать, что преступники не понимают, что делают. Возможно, алкоголь и наркотики «снимают тормоза»; но за изнасилованием, даже выглядящим как пьяный эксцесс, стоит определенное мировоззрение. Некая теневая мораль, искаженная и жуткая – но, как видно, весьма распространенная и влиятельная.

В этой орочьей морали женщина для мужчины – по определению враг. Женщин надо «воспитывать» насилием и запугиванием. Секс – не спутник любви или хотя бы симпатии, а способ унизить и наказать «врага».

Женщина, готовая тебе отдаться, заслуживает презрения и жестокого «наказания». Групповая оргия в сортире, среди грязи и вони, с бесчувственной или ничего не соображающей «партнершей» – не мерзость, а доблесть. Насилие над слабым и беспомощным порочит жертву, а самого насильника делает героем...

В дальнейших извивах этой извращенной морали пусть разбираются психологи-криминалисты. Для нас довольно того, что она существует – и порождает все новые и новые преступления.

И, судя по тому, какой популярностью пользуются рассуждения в стиле «она сама виновата, а на их месте так поступил бы каждый» – эта мораль распространена куда больше, чем кажется.