Кризис, сложившийся вокруг Новороссии, содержит в себе не только высочайшие риски, но и уникальные возможности для развития русского мира. К сожалению, сложившиеся постсоветские элиты, в первую очередь – деловые круги, педалируя в медиа и лоббистских усилиях именно риски, предпочитают не замечать возможностей.

Элитам нужно предложить нестрашный для них компромисс

Богатеи и власть имущие справедливо опасаются, что «социалистические устремления» Новороссии (обусловленные отсутствием внятной поддержки извне и необходимостью напрямую апеллировать к населению) приведут к «резкому крену влево» не только в Донбассе, но и в самой России.

Не будем сейчас рассуждать о том, благоприятен ли такой исход для Большой России – достаточно знать, что у действующих элит достаточно сил и средств, чтобы успешно противодействовать такому сценарию. Чем они, собственно, и занимаются, обеспечивая наличие «сливного крыла Кремля», готового ради снижения неприемлемых для себя рисков сдать ни за синь пороху и Стрелкова, и русский мир, и лично Путина Владимира Владимировича. 

Такова, увы, реальность, данная нам в ощущениях. Что тут можно поделать? 

Думается, кое-что все же можно. 

Я терпеть не могу соглашательства (это, кстати, и к вопросу о «Медведчуке, потенциальном губернаторе Донбасса в составе единой Украины»), но избавление от этого страха объективно необходимо. Без него «либеральная фронда» так и не даст России предпринять решительных действий в поддержку Новороссии.

Элитам нужно предложить нестрашный для них компромисс.

Как он может выглядеть? Как независимая социалистическая Новороссия в составе русского мира, существующая в рамках внятного, исключающего любые эксцессы плана.

Тут самое время вспомнить о так называемом плане Андропова – былинного «либерального КГБшника» и последнего исторически мыслящего генсека СССР. 

(Кстати, недавно по российскому телевидению прошел целый ряд апологетических передач, посвященных этой загадочной исторической фигуре. Говорят, поклонников Ю. В. Андропова до сих пор немало во власти – собственно, почти вся путинская команда исторически относится к этой группировке.)

Как же выглядел (мифический или реальный) план Андропова? Вспомним эту легенду в самых общих чертах: она гласит, что, проведя первое в истории СССР масштабное исследование состояния «общества, в котором мы живем, не зная его», Юрий Владимирович Андропов в конце 70-х пришел к выводу о необходимости преобразования советского строя.

В рамках этого проекта для аналитической работы по грядущему преобразованию Комитетом государственной безопасности были сформированы и взращены группы интеллектуалов, впоследствии вошедших в историю под именем «чикагских мальчиков», «реформаторов в коротких штанишках» и прочей окологайдаровской шушеры, осуществлявшей «переход к рынку».

Считается, что Андропов умер раньше, чем смог жестко установить рамки применения их экономического творчества. Как следствие, группы вышли из-под контроля, блокировались с номенклатурой, попали под влияние внешних спецслужб и вольно или невольно обеспечили полный слом советской системы.

Изначальный же план (якобы! так это было или не так по сути – для наших задач не принципиально, главное, что многие в это верят) был таков:

«Реформы не должны были начинаться одномоментно и распространяться сразу на всю страну. Предполагалось создать порядка 10 экспериментальных зон, в которых шли бы преобразования, причем не факт, что по одному и тому же сценарию. То есть не «одна страна – две системы», как было в Китае после объединения с Гонконгом, а «одна страна – десяток систем и подсистем».

Таким образом убивались сразу два зайца: с одной стороны, по итогам этого своеобразного межрегионального социалистического соревнования выявлялся лучше всего зарекомендовавший себя модернизационный проект, а с другой – что, возможно, даже более важно – ликвидировался бы давний бич страны: гигантские региональные диспропорции, которые на практике существуют по сей день».

Таким образом, «группировка Андропова», осознавая необходимость перемен в экономике, не планировала крушить социально справедливый, но экономически неконкурентоспособный позднесоветский строй. Она собиралась плавно опробовать на территории Союза несколько экономических теорий, позволив «выстрелить» тем из них, которые доказали бы свою эффективность.

К огромному сожалению, как мы знаем, все вышло совсем не так. Андропов умер. Процессы прошли вразнос. Группы интеллектуалов, работавших над 10 проектами либерализации экономики, объединились вокруг элит, решивших просто распилить страну целиком и разменять всю свою власть и державную мощь на собственность – в России и на Западе.

В результате возникли и оформились в устойчивую систему разделенные имущественным неравенством «новые классы». Экономика, впрочем, действительно начала развиваться более динамично (особенно с приходом Путина).

Те доходы, которые государство оказалось в состоянии «выжать» из класса собственников, «просачивались» в народную толщу в виде опосредованной ренты, формируя новый экономический уклад. В результате социализм оказался в далеком волшебном прошлом, а все мы оказались там, где и сейчас находимся.

Что же, что выросло, то уже выросло. На текущий момент народ мало что может поделать с ситуацией: самосознание его слабо, а олигархи сильны, идеологически поддержаны мощным средним классом и отхапанного без боев уже не отдадут.

Заставить их сделать это было бы слишком сложно. В свое время Путину пришлось отстраивать сложную сеть сдержек, противовесов, доверия и компромата, чтобы вернуть процесс экономического развития хотя бы под мягкий контроль государства. Помните эпоху насаждения «социальной ответственности бизнеса»?

Сегодня трудно представить себе мирный вариант развития событий, при котором розданное в 90-е имущество было бы вновь обобществлено. В России этого всерьез никто и не добивается (хотя «налог на ветер», призванный оправдать сверхдоходы приватизаторов в глазах населения, периодически обсуждается, в том числе и с подачи Кремля; в последний раз Путин поднимал этот вопрос в 2011 году перед выборами, но – парадокс! – так и не встретил заметной народной поддержки).

Другое дело – Новороссия. Это же новая Россия, не так ли? Считай, табула раса.

При этом крупнейшая собственность в регионе принадлежит олигарху Ринату Ахметову. Он, прикрываясь пророссийской риторикой, за годы «незалэжности» создал в Донбассе механизм выдаивания ресурсов как из местного населения, так и из контрагентов в России.

Но с властями Новороссии Ахметов договариваться не стал. Сперва он пытался перехватить управление вновь создаваемыми государственными образованиями, затем – смешно противодействовал им (все эти перипетии регулярно освещались нами в утренних сводках), а в конце концов бежал из Донбасса в Киев, где и «лег под хунту».

Таким образом, Ахметов совершил акт предательства по отношению к гражданам Новороссии и утратил физический контроль за приватизированными народными богатствами, включая предприятия и объекты недвижимости.

Так что вся его «регионообразующая» собственность легко может быть национализирована. Более того, различные функционеры Новороссии, от Пушилина до Губарева, не раз высказывались о необходимости вернуть то, что строили отцы и деды простого народа Донбасса.

Предлагались даже схемы: 50% национализируется в интересах бюджета Новороссии, 30% – в интересах рабочих на предприятиях, и оставшиеся 20% в качестве «бонуса» реприватизируются заинтересованными контрагентами – бизнесменами из числа тех, кто способен обеспечить продукции предприятий сбыт, а новому коллективному собственнику – прибыль. О цифрах можно опять же поспорить, но в целом схема выглядит вполне рабочей.

По аналогичной схеме могут быть национализированы и другие спорные активы – например, собственность бывшего государства Украина.

Национализация позволила бы наполнить бюджет Новороссии, обеспечить выплату социальных пособий, гарантировать населению определенный уровень жизни.

Однако каждый такой разговор до сих пор стабильно уходил «в молоко» – политики, считающие себя «серьезными», понимали, что российская правящая элита (см. выше) панически боится такого развития событий и попросту не позволит схеме реализоваться, опасаясь ее тиражирования на территории РФ.

Вот почему для достижения консенсуса с элитами целесообразным было бы вспомнить о «плане Андропова». И – немного дополнить его «планом Губарева».

У объявления Новороссии «зоной социалистического эксперимента по Андропову» – огромные преимущества и реальные перспективы.

Россия с ее «русским капитализмом» и «социальной ответственностью бизнеса» занимает центристское положение. Новороссия могла бы спокойно «занять левый фланг». Никаких крутых кренов и потрясений – эксперимент по Андропову, да?

Во-вторых, с образованием социалистического государства в рамках Союза российские элиты могли бы избавить себя от рисков, «сплавив» туда всех левых пассионариев: хотите передовое социальное государство – вперед, попробуйте же его построить!

(Лично я с удовольствием поехал бы и принял бы участие в этой попытке: помимо исторического шанса, это еще и возможность пережить заново самый светлый период социалистического строительства, с энтузиазмом и пятилетками.)

В-третьих, коллективная собственность на крупнейшие активы позволила бы Новороссии более эффективно извлекать и распределять ренту. Что в условиях ограниченности ресурсов на положении «полупризнанной республики» дорогого стоит.

В-четвертых, наконец, такое решение позволило бы ответственным элитам (в первую очередь силовикам во власти), отдающим себе отчет в том, что разрушение советского строя обернулось социальной сегрегацией и провалом Большого Русского Проекта, вернуть «тихо задушенный подушками» советский вариант на историческую арену.

Тенденция к полевению правительств объективно отслеживается и в Европе, и в США. При удачном развитии событий социалистическая Новороссия по Андропову – Губареву не только оказалась бы эффективным «решением момента», снимающим противоречия с российскими элитами, но и могла бы выработать привлекательные образцы для других территорий в Европе. Уж как минимум – в Европе Восточной.

Ведь, положа руку на сердце, все, кто стремится в Европу, мечтают именно о Европе социалистической – по шведской, норвежской или хотя бы финской модели.

Источник: «Вечерний Политрук»