Обсуждая, в том числе в средствах массовой информации, вызовы и угрозы национальной безопасности (словосочетание затертое, но часто используемое), принято не мелочиться. Это, очевидно, свойство человеческой природы.

Может ли Россия вести себя так же, как США и страны Евросоюза, в отношении их самих, опираясь на аналогии с Украиной? Ответ отрицательный

Откуда, помимо прочего, бесконечные прогнозы аналитиков и комментаторов о том, что именно вызовет третью мировую войну, которая, по глубокому убеждению автора, давно идет? Кто сказал, что это должна быть непременно война (ядерная или обычная) с участием великих держав и их союзников и сателлитов?

Террористическая война исламистов-радикалов (в данном случае суннитов) против всех, в ком они видят своих противников: Запада в целом и США с Израилем в частности, Китая и России, Индии и стран Центральной Азии, светских авторитарных режимов или монархий арабского мира и Ирана, шиитов и христиан, евреев и представителей тех конфессий, вроде езидов, остатки которых все еще напоминают об исконном религиозном разнообразии региона, – именно мировая.

На Ближнем и Среднем Востоке (БСВ), в Африке, Южной, Юго-Восточной или Средней Азии, в Западной Европе или Закавказье, Северной или Латинской Америке, Подмосковье или Поволжье – это одна и та же война, и она так же оправданно может быть названа мировой, как и знаменитые предшественницы.

Война эта нетрадиционная – асимметричная. Использование армий и спецслужб только с одной стороны и сетевых террористических структур с другой позволяет радикалам нанести противнику колоссальный урон малыми средствами. Итогами войны, о которой идет речь, стало уничтожение терактом «9/11» башен-близнецов в Нью-Йорке и половины Пентагона. Атакованные транспортными терактами Лондон, Мадрид, Москва и другие столицы Европы.

Колоссальные затраты, которые США и возглавляемые ими западные коалиции понесли, пытаясь победить или нейтрализовать (без заметного успеха) исламистов на Ближнем и Среднем Востоке. Сотни тысяч военнослужащих НАТО, задействованных в «войне с террористами» в Афганистане и Ираке.

Государства БСВ, переставшие существовать в этом качестве, превратившись в территории войны всех против всех. Регионы с многомиллионным населением, взятые под контроль исламистами. И много что еще.

Джинн, выпущенный из бутылки и выпестованный в 80-е годы в качестве инструмента воздействия на Советскую армию в Афганистане, три с лишним десятилетия спустя живет и развивается по собственным законам, превратившись в одну из серьезнейших проблем мирового сообщества, которое, судя по конфронтационной политике западных лидеров в отношении России, чрезвычайно далеко от понимания уровня этой угрозы.

Во всяком случае борьба со светскими режимами и насильственная демократизация, жертвами которой пали Саддам Хусейн, Каддафи, Бен Али, Мубарак и может пасть Асад, расчищает исламистам дорогу к власти и контролю над ресурсами – в первую очередь нефтью и запасами питьевой воды.

Сама по себе идея о том, что Россию как серьезного конкурента пытаются поставить на место (в соответствии с пониманием властными элитами окружающего мира того, где это место находится и как туда Москву направить), не нова. Вопрос: что и в какой последовательности со всем этим делать?

Профашистская коалиция и евросоюз джихадистов

К примеру, США и страны ЕС дестабилизируют ситуацию на Украине и блокируют российские внешнеполитические и экономические инициативы по всем направлениям, включая голосование в ООН по резолюции о борьбе с героизацией нацизма.

Как известно, только три страны – США, Канада и Украина – голосовали против российской резолюции, но большая часть государств, входящих в Евросоюз, воздержалась, подтвердив тем самым все подозрения в попытках добиться пересмотра результатов Второй мировой войны.

Причем аргументы воздержавшихся в пользу необходимости уравнивания сталинизма с нацизмом, без которого они поддерживать антинацистскую резолюцию не будут, дают все основания говорить, что оправдание фашизма в западном сообществе легитимировано.

В данном контексте, не вступая в дискуссию о Сталине, не имеющую отношения к сути вопроса, уточним: он для голосовавших в ООН являлся или таким же историческим персонажем, как его союзники во Второй мировой войне Рузвельт и Черчилль, или аналогом Гитлера, с которым они воевали – то есть мировым злом.

И нацизм лучше – по крайней мере для стран, представители которых голосовали против упомянутой резолюции или по каким-то причинам воздержались от ее поддержки. Понятия исторической справедливости, истины или совести здесь упоминать бессмысленно – они неуместны.

Однако то, что проведенное в ООН голосование подтвердило: на Украине на самом деле идет война с фашизмом и теми, кто защищает фашистов, воскрешает их идеологию, – существенно.

Значит ли это, что Россия может вести себя так же, как США и страны Евросоюза, в отношении их самих, опираясь на аналогии с Украиной? То есть, как это было во времена конфронтации сверхдержав, вести «войны по доверенности» на территориях, входящих в сферу их национальных интересов? Смещать близкие им режимы на дальней и ближней периферии, заменяя прозападных лидеров теми местными деятелями, которые для Соединенных Штатов и ЕС наиболее опасны?

Обрушивать важные для них проекты всеми методами, включая открытый шантаж и подкуп, как происходит с газопроводом «Южный поток»? Натравливать на Запад всех его противников, включая исламистских террористов, финансируя и вооружая их, как это делают страны НАТО с 80-х годов по сию пору с террористическими группировками, используемыми не только против Москвы в Афганистане, но и против любых ее партнеров или государств, которые могли бы стать партнерами России?

Ответ в данном случае отрицательный. Причем исходя не столько из соображений дипломатической и политической морали (политика, дипломатия и мораль, к сожалению, несовместимы), сколько из причин практических.

У России достаточно собственных проблем, и далеко не все они имеют отношение к Соединенным Штатам. Так, противостояние с радикальными исламистами требует концентрации не столько на американском, сколько на саудовском, катарском, пакистанском и турецком направлениях.

Необходимо серьезное усиление оперативной работы силовых ведомств на низовом уровне, в том числе технологическое и кадровое. Важнейший вопрос – сотрудничество с силовыми структурами постсоветских республик по направлениям, представляющим взаимный интерес.

Этого требуют не только события, происходящие в Афганистане и Прикаспии, но и ситуация во внутренних регионах самой России, которая в связи с делом «дорожных убийц» в Подмосковье должна быть пересмотрена со всей тщательностью. И это более чем важно.

Требования установить визовый режим с постсоветскими республиками, справедливые ссылки ряда экспертов на то, что де-факто Россия имеет открытую границу с Пакистаном, и обсуждение проблем трудовых мигрантов не приводят ни к каким оргвыводам не из-за противодействия лоббистских групп, заинтересованных в открытых границах страны, но по другим, куда более объективным причинам.

Хотя лоббирование профильных ведомств и организаций также не стоит сбрасывать со счетов. Однако никто пока не сказал, что делать с криминалом, радикальным исламом и терроризмом, носители которых являются гражданами России. А таких людей более чем достаточно.

Высылать их из страны? На каком основании и куда? Лишать гражданства? Тем более – на каком основании? Законодательной базы для этого нет. Сажать в тюрьмы? Разумеется – если есть за что. Однако не стоит забывать, что религиозный радикал в криминальной среде не просто комфортно чувствует себя, но и создает новые религиозные группировки, в том числе террористические.

«Тюремные джамааты» – не российское изобретение: в Западной Европе исламизация криминальной среды и возникновение на ее базе террористических группировок, сращенных с уголовным миром, представляет собой стандартное явление.

Единственным действенным лекарством от этого является изоляция террористов и членов радикальных исламистских группировок от прочих заключенных (опять-таки если позволяет законодательство и в стране существует соответствующая инфраструктура), но вопрос, как добиться их дерадикализации и возвращения в общество, не решен нигде и никем.

В современном мире кто угодно без особых проблем может добраться откуда угодно куда угодно, используя обычную транспортную инфраструктуру, в том числе туристическую. Это в настоящее время демонстрируют боевики-джихадисты из Европы, прибывающие в Исламское государство* при помощи средиземноморских круизных лайнеров, идущих через порты Турции (ее границы с Сирией и Ираком прозрачны, оружие добровольцы получают на месте, а система их вербовки и приема в ИГ налажена профессионально).

Это в полной мере касается России, а также республик Центральной Азии: террористы на постсоветскую территорию вовсе не обязательно будут прибывать из стран БСВ. В Европе они многочисленны, их ячейки активны, включают состоятельных людей, которые много путешествуют по миру и легко в нем ориентируются.

«Полевую практику» в зоне боев в Сирии, Ираке и Ливии прошли тысячи людей с европейскими паспортами. Среди них есть немало выходцев из стран постсоветского пространства со свободным, зачастую родным, русским языком.

Вопрос вопросов: может ли быть налажен пусть не контроль («запереть» страну по аналогии с советскими временами невозможно даже теоретически), но хотя бы учет людей, которые живут в странах БСВ или регулярно туда выезжают – вне зависимости от декларируемых целей? Отследить контакты миллионов туристов, сотен тысяч граждан России, имеющих в Египте, Турции или Эмиратах недвижимость, десятков тысяч владеющих там бизнесом или выехавших на обучение (которое зачастую также растягивается на годы), физически невозможно, однако в ряде случаев необходимо.

Это в меньшей мере касается хаджа, хотя по нему квота одной России составляет десятки тысяч человек. С учетом же республик Центральной Азии и Азербайджана говорить нужно более чем о ста тысячах выезжающих на хадж ежегодно с территории бывшего СССР.

И если организованное паломничество может быть «прикрыто» группами сопровождения, то все прочие потенциально опасные ситуации – только информантами на местах. Включая как Россию, так и страны потенциальной угрозы, в том числе Европу с ее джихадистским подпольем и радикалами в мечетях и студенческих клубах, а также Северную Америку, о чем убедительно свидетельствует прецедент братьев Царнаевых.

Поле деятельности спецслужб

Россия столкнулась с обычной для ситуаций такого рода проблемой получения первичной информации и быстрой обработки больших ее массивов, включая создание общенациональной базы данных, доступной профессионалам соответствующих силовых ведомств. В середине 90-х годов после начала масштабной террористической активности палестинцев с такой же проблемой столкнулись в Израиле.

Она была решена с участием специалистов из компьютерного подразделения 8200, которые написали специальные программы для силовых ведомств, использовав наработки, существовавшие в различных сферах гражданского сектора.

Специфические проблемы России – масштаб задач (колоссальных по сравнению с Израилем) и возможность утечки к «опекаемым» информации из системы из-за коррупции и наличия у радикалов семейных связей во власти и правоохранительных органах.

Возможно, в России, являющейся второй после США страной мира по притоку мигрантов, может быть использован американский опыт по формированию этнических подразделений, действующих в районах компактного проживания всех этих людей. То же самое касается интеграции в силовые ведомства страны представителей соответствующих республик и регионов.

Необходимость этого очевидна: практика показывает, что наиболее важные сведения задержанные дают в течение максимум трех дней после ареста. Потеря времени или привлечение к общению с ними стороннего переводчика, не владеющего или нюансами языка, обычаев и традиций, или профессиональной тематикой, недопустима и может чрезвычайно дорого обойтись. Тем более что «подопечные» российских силовиков демонстрируют все больший профессионализм.

Речь опять-таки не об отдельных специалистах, но о принятии на вооружение системы, в которой наличие сотрудников соответствующей квалификации обязательно во всех профильных учреждениях страны.

Значительную часть проблем могут снять их коллеги из силовых ведомств стран и регионов, откуда происходят преступники – уголовники, террористы и радикалы. В том числе направленные в Россию в длительные командировки, на стажировку или перешедшие на работу в отечественные структуры.

Однако кооперация и координация, необходимые для этого, отсутствуют и на региональном, и на международном уровне. Тяжело сказалась на самой возможности сотрудничества такого рода непосредственная вовлеченность ряда высокопоставленных представителей силовых ведомств постсоветских стран в нарушение законодательства – контрабанду и наркотрафик.

Помимо прочего, речь идет о маршрутах транспортировки афганских опиатов: героина высоких степеней очистки через Туркменистан и Каспийское море на Западную Европу и «стандартной продукции» через Центральную Азию в Россию. Говоря попросту, несмотря на острую необходимость в сотрудничестве, уровень взаимного доверия силовиков часто невысок.

Это легко понять, если учесть, что ряд участков таджикско-афганской границы, по данным российских профессионалов, контролируют группировки местных поставщиков наркотиков, интегрированных во властные структуры, а в Киргизии сильны позиции как у наркоторговцев, так и у криминальных авторитетов, патронирующих местные рынки.

Отметим: подмосковные «убийцы на дорогах» не только действовали на протяжении ряда лет и были задержаны случайно. Они работали и жили в домах высокопоставленных чиновников, где проверки практически исключены. Является это стечением обстоятельств или продуманной тактикой, покажет следствие.

Но факт наличия у них, помимо оружия, экстремистской исламистской литературы говорит о целевом формировании во внутренних районах России групп наподобие тех, что действовали в ходе «арабской весны» в светских странах БСВ.

Центральноазиатское происхождение группировки заставляет вспомнить о саудовском Управлении общей разведки и пакистанской ISI. Случайность здесь исключена. И проблема хоть и текущая, но очень важная.

Источник: «Военно-промышленный курьер»

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ