Если бы в комментариях к журналистским репортажам не было так много запрещенной лексики, из них получались бы отличные героические эпосы. Сюжет всегда один и тот же: борьба добра и зла, правды и лжи, продажности и чести. При этом на стороне добра выступают читатели, а на стороне зла, конечно, журналисты.

Любая аналитика и публицистика – это что-то вроде обезболивающего средства против крайне болезненной реальности

Едет, допустим, репортер в некий отдаленный регион или деревушку в ста километрах от Москвы, чтобы разобраться с назревшей там болезненной проблемой. Журналист действует так, как его научил опыт и лучшие традиции российской журналистики: он спрашивает, наблюдает, читает, сравнивает.

Цены в магазинах, качество местной продукции, школьные учебники, мнения таксистов, политологов, продавцов в магазине, школьников и студентов, бабушки на рынке – все это говорит журналисту о том, как устроен здешний мир.

При этом журналист заранее выбрасывает белый флаг перед реальностью. Дорогая, говорит он нежно, я ничего о тебе не знаю, будь другом, расскажи, какая ты? И реальность, перебивая сама себя, взахлеб начинает рассказывать. Из этого сбивчивого рассказа журналист делает только один вывод – реальность крайне сложна.

Это не правильный квадрат, а дикое расхристанное нечто, обло, озорно и лаяй. Вот здесь у реальности торчит пень экономики, вот тут у нее наросла бородавка политики, здесь и там раскиданы бантики культуры, а подо всем этим ревет и стонет вечно извергающийся вулкан местного менталитета.

И тут уже трудно пенять на зеркало. Только что вынырнув из бурного потока реальности, репортажник просто не в состоянии соврать или придумать что-то абстрактное. Быть бы живу! Его задача – просто описать это месиво. До выводов, если не утонем, как-то доплывем.

А дальше на сцену выступает гневный всезнающий читатель. Что это вы такое изобразили, товарищ журналист – говорит читатель, только гораздо более грубыми словами. Вы, дорогой товарищ, неправы. Мы точно знаем, что реальность имеет вид квадрата.

Вас чему в школе учили? Вы что, не знаете, что у квадрата все стороны равны? Что их всего четыре и между ними угол в 90 градусов? Вы линейкой не умеете пользоваться? У вас что было по геометрии? И таких допускают писать репортажи? Нет, дорогой товарищ, вы сначала поучитесь квадратики рисовать, а потом уже за перо беритесь.

Зашуганный, оплеванный со всех сторон репортер робко возражает – но это же реальность, а не геометрия. Реальность не квадрат и даже не куб. У нее много разных измерений, сторон, цветов, форм. Я сам видел... Чесслово!

Но с читателем спорить трудно. Сидя за компьютером в своей московской квартире, он знает все обо всем. Он уже давно все решил, проанализировал и со всем ознакомился. У него в руках тонны статистики, он в Сети даже ночью, он пристально изучает матчасть и обладает компетентными знаниями по положению дел в любой точке мира.

Он живет информацией, ест ее на завтрак, обед, ужин и даже полдник. Поэтому читатель точно знает: реальность – это квадрат. Правда, одни читатели считают, что он черный, а другие – что красный. Они между собой спорят. Но в том, что это квадрат, сходятся все.

Диалог между репортером и читателем практически невозможен. Но я, как журналист, хочу оправдать журналиста. Дело не в нем. Дело в жанре.

Что такое репортаж? Это картинка. Документальное кино. Лица, интонации, эмоции. Это всегда живые люди, тот самый народ, который не присутствует на страницах аналитики. Это не мнения и не выводы. Это просто реальность, которая часто приводит в шок самого журналиста.

Репортаж совершает над читателем самое страшное из возможных насилий – он выводит человека из безопасной зоны абстрактных рассуждений и бросает лицом в плодотворную грязь реальности. Там, в этой питательной грязи жизни, в окружении живых людей, магазинов, заводов и детских садиков, надо как-то реально жить. Там надо ходить по узким кривым тропинкам и нет никаких шансов спрямить угол.

Что такое аналитика? Любая аналитика и публицистика – это что-то вроде обезболивающего средства против крайне болезненной реальности. Аналитика расцветает в те исторические моменты, когда стране становится не по себе, когда все нервно и плохо. В такие моменты лучше зажмуриться. Тогда репортаж исчезает как жанр.

Если помните, первыми жертвами перестройки в конце 80-х пали именно репортаж и очерк. Говорить с работницами провинциальных библиотек и школьными учителями из деревень в тот момент было одним журналистам страшно, а другим скучно. Аналитика же была спокойна и сохраняла лицо. Но потихоньку репортаж вернулся и стал показывать читателям свои бесхитростные картинки. Возвращение репортажа означало конец эпохи реанимации.

Страна обрела мужество посмотреть правде в глаза. Реальность стала наступать на виртуальность самим фактом своего существования. Квадрат затрещал, и стороны его заколебались.

Среди читателей возникло легкое беспокойство. Репортаж набирал популярность, а беспокойство росло, пока не превратилось в то самое эпическое негодование, которое бушует сейчас на страницах журнальных форумов. Не сметь разрушать наш квадрат! Руки прочь от геометрии! – скандируют читатели.

В результате репортаж снова начал стремительно превращаться в жанр non grato. Репортажники, так искренне старавшиеся делать свое дело честно, оказались перед жестким выбором. Напишешь правду, например, о том, что весь Крым единодушно рвался в Россию и плясал на референдуме – тебя тут же обвинят в том, что ты пес режима.

Напишешь, что спустя полгода в том же Крыму новоявленные российские власти стали гнобить героя русской весны Алексея Чалого – вот ты уже и пятая колонна. Надо отдать должное моим коллегам. Они сделали выбор в пользу профессии, то есть реальности.

В результате мы получили армию честных журналистов с безнадежно испорченной репутацией. Мы пишем не для читателя, мы пишем не то, чего он так страстно жаждет. Мы разрушаем квадраты. Как быть? Да как всегда. Делай что должно, и будь что будет. Пишите репортажи, господа, читайте репортажи, господа, а если вам не нравится реальность, господа, идите, господа, идите...