В Еврокомиссии нового состава отныне комиссар по политике соседства и переговорам по расширению – Йоханнес Хан. Он, естественно, в эти дни делает много заявлений, в которых обозначает политику, которую ему поручено проводить в зоне его ответственности.
Ровно так же, как сегодня еврокомиссар ведет себя с сербами, раньше вели себя с руководителями стран соцлагеря советские комиссары из Москвы
В этом общем порядке высказался он и по Сербии, которая в 2012 году подписала с ЕС соответствующие документы и теперь является официальным кандидатом на вступление в ЕС.
Отправляясь в Белград, Йоханнес Хан сказал (в интервью сербской газете «Вечерние новости»):
«Сербия юридически обязалась в рамках переговоров о вступлении постепенно согласовать свою позицию с ЕС по трудным вопросам, таким как санкции в отношении России. Это очень важно, и мы ожидаем от Белграда соблюдения этого обязательства». Еврокомиссар отметил, что понимает историческую важность связей между Сербией и Россией, и поэтому не станет заставлять Белград «делать простой выбор».
Вместе с тем он напомнил, что Сербия взяла курс на вступление в ЕС, объявив это главной стратегической целью. «Мы ожидаем, что представители вашего правительства продолжат демонстрировать приверженность ключевой стратегической цели вступления в ЕС – как в своих выступлениях, так и в своих делах», – добавил Хан.
Если в двух словах, то Хан (обратите внимание на скрытую иронию имени) соблаговолил и не требует оголтелого и бездумного введения санкций сегодня или завтра (это так называемый «простой выбор»).
Но зато он без вариантов требует, чтоб напряглись, собрались с духом и приняли «трудное решение» (то есть ввели санкции не сразу и явно вопреки воле масс, а приняв предварительно все возможные пропагандистские и иные меры, чтобы, случись что, удержать народные массы в узде, если надо – силой, как вот Украина пытается сейчас это проделывать в Донбассе, например).
Хан, естественно, волен требовать что угодно – на то он и самодержавный наднациональный еврокомиссар. Но зато он не волен скрыть две аналогии, которые сразу возникают в голове при выслушивании его программного заявления.
1. Ровно так же, как сегодня он ведет себя с сербами, раньше вели себя с руководителями стран соцлагеря советские комиссары из Москвы.
2. Ровно так же любой республиканский ЦК Партии внутри Союза или в стране соцлагеря обязан был на публику беспрекословно демонстрировать и поддерживать единство с Москвой и провозглашать избранную ею политику как свою.
Есть даже и третья такая же аналогия, но она пока еще, в отличие от приведенных двух, не совсем до конца полная. В Брюсселе, как и в советские времена в Москве, все самые важные решения принимаются таким же византийским по своей сути, как и Политбюро, органом – Европейским советом.
Как и в советском Политбюро, состав Европейского совета формируется в результате процедуры, которая лишь отдаленно и очень опосредованно формально напоминает демократическую. Членами Союза являются по должности первые лица – президенты или премьер-министры – стран-членов.
А кандидатов на должности еврокомиссаров – членов Европейской комиссии – выбирают путем негласного (закулисного) торга между собой именно они исключительно по собственному усмотрению; как и кандидатов в члены СМ СССР выбирали на закрытых заседаниях Политбюро.
То есть никто в Европе, кроме немцев, и уж тем более сербы, Ангелу Меркель (и уж тем более Йоханна Хана) ни в какие органы своим представителем или руководителем не выбирал и не назначал, и вотум доверия ей (ему) никогда, ни разу не выносил – а Меркель тем не менее в Европейском совете все больше напоминает Леонида Брежнева в Политбюро в формате «до 1976 года».
А Хан (в прошлом – средней руки партийный функционер на службе у австрийских консерваторов), что тебе былые Громыко или Пономарев*, ездит по чужим странам и являет им державную волю. Чему обязан столь блистательной вдруг карьерой? Как и в случае с членами Политбюро – сие тайна великая есть.
Неполнота же аналогии заключается в том, что хотя в Европейском совете (который единственный решает все вопросы, связанные с санкциями), как и в Политбюро, ни один из его членов не консультируется со своим народом (не проводит, прежде чем занять в Брюсселе ту или иную позицию, референдумы или плебисциты в своих «субъектах Федерации»), но все же и Совет пока еще не может – и вот этим-то он отличается от Политбюро – принять решение, если хотя бы один из его членов против.
По идее, если бы Сербия к концу зимы 2014 года уже была бы членом ЕС, то и не было бы вообще никаких европейских санкций – сербский президент своим отказом их бы заблокировал, и это, как гордо не устают повторять «европейцы», право каждого, «цивилизованная европейская ценность». Почему же, тем не менее, любому реалисту в такой сценарий мало верится, а Хан и вовсе его даже в мыслях не допускает?
Так что процесс, который идет сейчас между Европой и Сербией, – это не столько конъюнктурная попытка усилить свои санкции, сколько гораздо более стратегическое ломание очередной присоединяемой к империи провинции, беспрекословное приучение ее к европейским ценностям без кавычек, чтобы исключить в дальнейшем любой рецидив поведения, как когда-то на свободе – тоже без кавычек.
Источник: Блог Александра Багаева
* Признан(а) в РФ иностранным агентом