На протяжении последнего столетия наша страна по праву гордилась существовавшей системой профессионального образования. И эта гордость была обоснованной: именно благодаря высокому уровню образования мы занимали лидирующее положение в мире в 20-м веке, даже несмотря на все непростые периоды, которые переживала страна. Вспомним хотя бы, что в годы Великой Отечественной войны именно благодаря образованию в научно-инновационном плане мы победили почти всю континентальную Европу.
Россия – единственная в мире страна, которая делит вузы не по качеству образования, а по форме учредительства
Российская Федерация дольше десятилетия 20-го века занимала лидирующие позиции в мире по объему ВВП, а наши отечественные вузы устойчиво являлись символами качественного образования во всем мире.
Постепенно ситуация существенно изменилась. Многие страны успешно модернизировали свои системы образования, мы были заняты другими, не менее важными делами, но при этом в России образование все еще традиционно считается одной из самых сильных характеристик нашей конкурентоспособности.
За последние месяцы было опубликовано несколько версий мировых рейтингов вузов. В их публикации всегда есть повод для того, чтобы понять, где мы сейчас находимся и как развивается отечественная система образования в целом.
Если мы проанализируем систему двадцатилетней давности, когда только зарождались нынешние рейтинги (на заседании Зальцбургского семинара эти проблемы обсуждались многократно), то, по мнению практически всех ведущих экспертов мира, в топовой части мировых рейтингов не менее 10% мест должно было принадлежать российским вузам. Я хорошо помню эти семинары, хорошо помню, как один из наших отечественных лидеров системы образования Гусев Владимир Васильевич, который 30 лет возглавлял Воронежский государственный университет в ранге первого проректора и ректора, вел сессии Зальцбургского семинара. Тогда известные мировые специалисты, включая министров образования США и ведущих стран Европы, говорили о том, что потенциал российской высшей школы настолько велик, что как минимум десятая часть рейтингов будет принадлежать нашим вузам.
Почему сегодня мы оказались в ситуации, когда мы не удивляемся, что только один наш вуз находится в первых сотнях мировой классификации? Ну и второй вуз, Санкт-Петербургский, борется за место, чтобы не выпасть из третьей сотни. Постараемся разобраться хоть немного.
Одна из причин состоит, скорее всего, в том, что Россия – единственная в мире страна, которая делит вузы не по качеству образования, а по форме учредительства. И поддержка вузов у нас идет по тому же принципу. Таким образом, в итоге мы сначала определяем лидеров, затем говорим им о том, что они должны стать первыми в мире.
Как показывает опыт Шанхайского рейтинга, где ни один из наших национальных исследовательских вузов не представлен, ситуация далека от совершенства. Каковы причины такого положения? Почему это произошло?
Наверное, главная причина подобной ситуации – в отсутствии конкуренции. Борьба с приватизацией в начале 1990-х, когда вузовское сообщество отстояло приватизацию высшей школы, сформировало особую среду. Все как в классике: с водой выплеснули и ребенка. А в других странах этот ребенок уже вырос (и возмужал) и является вполне конкурентоспособным. Страны, которые несколько десятилетий назад сумели создать в области образования конкурентную среду и у которых критерии оценки внутри страны совпадают с мировыми, показывают намного лучшие результаты. Примеров предостаточно – от Республики Корея и Польши до бывшей небольшой части Российской империи – Финляндии, у которой в топовой части Шанхайского рейтинга представлено в 3 (!) раза больше вузов, чем у недавних мировых лидеров.
В этих странах целенаправленно взращивается и поддерживается конкурентная среда. Так, например, в Польше на поддержку негосударственного сектора ежегодно направляется более 10 миллионов рублей, да и в других странах бывшего соцлагеря реализованы программы создания конкурентной среды, благодаря которой вузы различной формы учредительства получили доступ к государственным ресурсам. Даже в коммунистическом Китае и в КНДР (непонятно, какой строй, но явно не демократия) на поддержку конкурентной среды и негосударственного сектора в образовании тратятся несравнимо большие средства, чем в нашей стране.
Таким образом, становится очевидно, что только в конкурентной среде могут успешно развиваться образовательные структуры, которые реально претендуют на высокие места в мировых рейтингах.
Как показывает опыт проведения конгрессов соотечественников, «наши» здесь и «наши» там уже с трудом понимают друг друга, потому что здесь говорят об освоенных ресурсах, а там – о полученных результатах. Как итог – ресурсы, которые мы выделяем на поддержку высшей школы и науки, по мировым меркам немалые, но не дают должной отдачи. К сожалению, без проведения организационно-экономических преобразований высшей школы нам сложно рассчитывать на улучшение позиций наших вузов в мировых рейтингах.
Что делать в такой ситуации? Перво-наперво нужно поощрять тех, кто реально находится на «скамейке запасных» в мировых рейтингах. Особо поддержать те вузы, которые туда не вошли, но представлены в рейтинге QS, и оказать им всемерную государственную поддержку. В том числе, критерии оценки вуза внутри страны должны соответствовать мировым трендам и критериям, а вектор развития нашего образования должен также соответствовать мировому.
Эффективность использования ресурсов следует существенно повысить. Если вуз получает приличные по любым мировым меркам ресурсы, он должен отчитаться об их использовании не кипой бумаг, а конкретными достижениями в научно-технических областях. Это все возможно только в том случае, если сформируется открытость в работе государственных органов управления образованием. Тогда любой не только руководитель, но и преподаватель вуза поймет, что, получив хорошие результаты, он получит поддержку со стороны госструктур управления образованием. А если полученные результаты соответствуют мировым критериям, то его работа будет способствовать улучшению имиджа нашей страны.
Специально для газеты ВЗГЛЯД