США угрожают ударить по иранским электростанциям через пять дней, то есть до конца этой недели, если Исламская республика не разблокирует Ормузский пролив.
Особую опасность представляет удар по иранской АЭС «Бушер», что грозит экономической и экологической катастрофой. Российский Росатом опасается атомной катастрофы, от которой пострадает не только Иран, а весь регион.
«Нужно бить сейчас во все колокола, что нельзя допустить никакого риска ни по действующей станции, ни по строящейся, ни по персоналу, независимо от национальности. Поэтому не только со станцией, с руководством Ирана, но и с руководством МАГАТЭ мы в режиме постоянного взаимодействия находимся», – сказал генеральный директор госкорпорации «Росатом» Алексей Лихачев, подчеркнув, что таких рисков допускать нельзя.
«Дело в том, что в принципе нельзя бить в эту сторону, понимаете, бить в эту сторону нельзя, потому что слишком большой объем делящихся материалов, как в реакторе, так и в бассейнах выдержки, в хранилищах. Это будет, еще раз подчеркну, катастрофа регионального масштаба, где мало никому не покажется. Независимо от политической симпатии, антипатии, независимо, кто на чьей стороне, весь регион серьезно пострадает», – заявил Лихачев.
АЭС «Бушер» – это станция второго поколения, которая достраивалась с учетом систем безопасности третьего поколения. «С одной стороны, у этой станции, помимо основного прочного корпуса реактора, есть так называемая гермооболочка или контейнер. Это железобетонный корпус, который сверху покрывает реактор и рассчитан на то, чтобы выдержать удар легкого моторного самолета. Устойчивость таких гермооболочек была наглядно продемонстрирована на примере Запорожской атомной электростанции», – говорит Алексей Анпилогов, президент Фонда поддержки научных исследований и развития гражданских инициатив «Основание».
На «Фукусиме» – станции первого поколения – таких гермооболочек, например, не было. Но если целенаправленно долбить, то прочность термооболочки разрушается и происходит выброс радиоактивности, говорит эксперт. Никто, конечно, не планировал, что эти гермооболочки будут подвергаться ударам фугасных авиабомб.
И это не единственная система, удар по которой может привести к катастрофе. Есть множество систем, куда более чувствительных к внешним воздействиям.
«Риск несет не только точечный удар в реактор, а любое поражение площадки, которое нарушает охлаждение, питание, герметичность или обращение с топливом. Кроме того, опасен удар рядом с реакторами из-за уже накопленного топлива на площадке», – говорит Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global. По данным Лихачева, на площадке находится 72 тонны делящихся материалов и 210 тонн отработанного ядерного топлива.
Глава МАГАТЭ прямо говорил, что даже поражение двух линий внешнего питания может вызвать расплавление активной зоны с высоким выбросом радиоактивности.
Анпилогов приводит в пример систему охлаждения реактора. По его словам, для выработки 1 ГБ электроэнергии, как на иранской АЭС, требуется огромное тепловыделение примерно на 4 ГБ, которое обычно выбрасывается в окружающую среду в виде теплой воды. Для охлаждения этой воды работают мощные циркуляционные насосы. Почему они важны, можно увидеть на примере с АЭС «Фукусима». На этой станции было потеряно питание циркуляционных насосов, из-за этого произошел неконтролируемый разогрев зоны реактора. Произошли так называемые парациркониевые реакции, в результате которых выделился водород и смешался с кислородом, поэтому реактор взлетел на воздух, рассказывает Анпилогов.
По его словам, именно этого – потерять охлаждение – мы боимся на Запорожской атомной электростанции, работа которой доведена до минимальной мощности, потому что работать на полную мощность в условиях боевых действий крайне опасно.
Именно поэтому эксперт предполагает, что и АЭС «Бушер» сейчас начнут максимально разгружать, выводить на минимальную мощность.
«Сейчас Бушерская АЭС вырабатывает около 2% электроэнергии страны. То есть для всей энергосистемы Ирана станция важна, но не критична в масштабе всей страны. Потерю такой генерации Тегеран теоретически сможет частично заместить газовыми и мазутными ТЭС, но это усилит нагрузку на сеть, поднимет расход топлива и ухудшит баланс в южных провинциях. Но речь скорее идет о веерных ограничениях, дефиците в отдельных узлах сети и росте аварийности, а не о тотальном блэкауте всего Ирана. Но если удар приведет не просто к остановке блока, а к повреждению реактора, бассейнов выдержки или внешнего электроснабжения, то это уже совсем другой масштаб трагедии», – считает Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global.
Тогда энергетическая проблема Ирана уйдет на второй план, а на первый план выйдут экологическая и гуманитарная катастрофы. МАГАТЭ предупреждало, что в таком случае могут понадобиться эвакуация, укрытие населения, раздача стабильного йода, ограничения на продукты питания и радиационный мониторинг на расстоянии от нескольких десятков до нескольких сотен километров.
По словам Чернова, пострадает в первую очередь юг Ирана, прибрежная зона Персидского залива. «Север и восток страны не обязательно получат одинаковый радиационный удар. Здесь все будет зависеть от направления ветра, характера выброса и того, произошло ли загрязнение моря. Но даже если прямое заражение накроет не всю страну, экономически кризис станет общенациональным. Иран получит удар по электроэнергии, по перевозкам, по медицине, по экспорту и по бюджетным расходам на ликвидацию последствий», – говорит Чернов.
При этом Лихачев не преувеличивает, когда говорит, что пострадает вообще весь регион.
«Конечно, пострадает весь регион, потому что воздушные массы не знают границ, их не остановит таможня, а станция расположена в непосредственной близости от Персидского залива и таких стран, как Кувейт, ОАЭ и т. д.»,
– согласен Анпилогов.
«Под риском оказываются не только Иран и его противники, но и страны по обе стороны Персидского залива, в том числе партнеры США. Радиация не различает союзников и противников, а загрязнение воды и воздуха ударит и по монархиям Залива, где размещены американские базы и ключевая нефтегазовая инфраструктура. В зоне непосредственного риска – в первую очередь юг Ирана, далее Кувейт, Бахрейн, Катар, восток Саудовской Аравии, ОАЭ и, в зависимости от метеоусловий, Оман и юг Ирака», – говорит Чернов.
МАГАТЭ говорила, что в худшем случае защитные меры и радиационный мониторинг могут потребоваться на расстоянии от нескольких десятков до нескольких сотен километров.
«Плюс атомная электростанция есть не только у Ирана. Есть израильский исследовательский центр в Димоне, по которому Иран однозначно ударит в ответ. И в Объединенных Арабских Эмиратах есть атомная станция, построенная корейцами, которая тоже может стать жертвой очередного удара», – говорит Анпилогов.
Чернов указывает на три канала поражения. «Первый канал поражения – это воздушный перенос радиоактивных аэрозолей. Второй – это загрязнение акватории Персидского залива, что особенно чувствительно для стран, чье водоснабжение сильно зависит от опреснения морской воды. Третий – это продовольственные ограничения, возможное изъятие рыбной продукции и сбои в портах, логистике и судоходстве. Четвертый – это уже чисто экономический канал. Любая такая авария почти наверняка усилит страхи на сырьевых рынках, поднимет премию за риск в ценах нефти, газе, страховании, фрахте и региональной торговле», – говорит Чернов.
Для стран Залива это особенно болезненно, потому что для них море – это не только транспорт, но и источник воды. Даже ограниченный радиоактивный след в акватории способен вызвать остановки на опреснительных мощностях до завершения проверок, а это уже прямой гуманитарный риск, добавляет эксперт.
«Если радиоактивные вещества попадут в залив, удар придется по планктону, рыбе и пищевым цепочкам. Опыт Фукусимы показывает, что радионуклиды могут выходить в море и распространяться течениями. NOAA фиксировало следы фукусимского цезия даже у тихоокеанского тунца у побережья США.
Это не значит, что вся рыба станет смертельно опасной, но это значит, что загрязнение способно выходить далеко за пределы района аварии и долго требовать мониторинга. Для Персидского залива проблема еще серьезнее из-за его сравнительно замкнутой акватории и высокой нагрузки на побережье», – говорит Чернов.
По устройству реактора Бушер – не Чернобыль, но по масштабу трансграничных последствий авария могла бы стать для Ближнего Востока катастрофой уровня, сопоставимого с крупнейшими ядерными авариями современности, заключает собеседник.