С начала года европейцы берут на 11% больше газа по «Турецкому потоку». Ежесуточные объемы растут. Так, 2 февраля физический поток газа вырос до 54,68 млн кубометров, а заявки на 3 февраля – до 55,09 млн кубометров.
Одновременно с этим с 3 февраля вступило в силу постановление о полном запрете импорта российского газа в Евросоюз. Оно предполагает поэтапный отказ от российского газа. С апреля 2026 года под запрет попадает покупка российского СПГ по краткосрочным контрактам. С января 2027 года ЕС отказывается от СПГ из России полностью. Запрет на трубопроводный газ из России вводится с осени 2027 года.
Однако ЕС оставляет себе лазейку. В постановлении говорится о том, что в случае объявления чрезвычайной ситуации и серьезной угрозы энергетической безопасности одной или нескольких стран ЕС Еврокомиссия может приостановить запрет на импорт российского газа на срок до четырех недель, то есть на целый месяц. Такой подход получил название «если холодно, то можно».
Подобные оговорки нередко прописываются при введении санкций, которые болезненны для самих стран, которые их вводят. «То же самое в прошлом году делали американцы с ядерным топливом. Они вели запрет на импорт его из России, но прописали, что как только возникает дефицит на американском рынке, то министерство финансов обязано выдать генеральную лицензию на закупку этого ядерного топлива у России, то есть дать исключение из-под санкций. То же самое делают европейцы. С одной стороны, запрещают российский газ, а с другой – разрешают его покупать на четыре недели, если возникают сложности.
Самые большие проблемы могут возникнуть в конце отопительного сезона – в феврале и марте, когда в подземных хранилищах остается мало газа, а на рынке возникает дефицит и взлет цен. И тогда в качестве последней надежды можно вернуться к закупке российского газа»,
– рассуждает Игорь Юшков, эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ.
Европейцы и раньше использовали принцип «если холодно, то можно». Эксперт вспоминает ситуацию, когда ЕС не разрешал Газпрому качать топливо по газопроводу Opal (сухопутное продолжение «Северного потока – 1») на полную мощность. В рамках Третьего энергопакета ЕС Газпром мог заполнить эту трубу только наполовину, так как вторая половина, по логике ЕК, должна была достаться некому другому поставщику газа. Но так как его не было, то труба просто работала вполсилы.
Но однажды, когда долго стояла холодная погода, Европа придумала историю, как прокачать, не нарушая собственные правила, больше российского газа по этой трубе Opal. Европа объявила проведение технических испытаний состояния газопровода, разрешив тем самым Газпрому качать газ по трубе по максимуму в конце зимы. Но как только закончились морозы и отопительный сезон – ограничения по объемам вернулись на круги своя.
Юшков подмечает забавную путаницу. В ЕС считают, что запрет на российский газ повысит энергетическую безопасность Европы, приведет к развитию энергорынка и конкуренции. Однако тут же подстраховываются от такого эффективного запрета, как бы он не вышел им боком. По сути, ЕС официально утвердил принцип «если холодно, то можно»: в случае ЧС закупка российского газа возможна.
Если Венгрии и Словакии не разрешат продолжить импорт российского газа по трубопроводу, то они будут пытаться эксплуатировать принцип «если холодно, то можно», замечает Сергей Кауфман, аналитик ФГ «Финам».
Венгрия и Словакия голосовали против запрета на импорт российского газа, но так как запрет оформлен регламентом Совета ЕС, а не в виде санкций, то единогласного решения не потребовалось. Венгрия расценила это как подмену понятий, потому что санкционное по своей сути решение было оформлено как торговое ограничение. Венгрия и Словакия заявили, что пойдут в суд за справедливостью.
Но если это не получится, и Европа все-таки полностью откажется от российского газа, то что будет, если наступит такая же морозная зима? Как ЕС справится без российского газа? «Во-первых, ЕС рассчитывает, что раскидав по времени отказ от нашего газа, он сможет пройти это более мягко. Однако эта история уже сейчас нервирует рынок. Однозначно цены на газ в ЕС будут выше, чем они могли бы быть, если бы российский газ полноценно присутствовал на европейском рынке. Потому что конкуренция была бы больше, а цены ниже. Но на уровне Брюсселя европейцы готовы заплатить эту цену за отказ от российского газа», – говорит эксперт ФНЭБ.
Во-вторых, ЕС рассчитывает, что в 2027 году к ним придет дополнительный объем СПГ, прежде всего из США. В ближайшие годы США, Катар и Австралия намерены ввести в эксплуатацию новые заводы по сжижению газа и расширить экспорт СПГ.
«Российский экспорт в ЕС (и СПГ, и трубопроводный) суммарно составляет сейчас порядка 32-34 млрд кубометров в год. За период 2025-2027 годов только США, по прогнозу EIA, могут увеличить экспорт СПГ примерно на 32 млрд кубометров в год. При этом параллельно будет расти производство СПГ в Катаре, Канаде и у ряда менее крупных производителей. Иначе говоря, на горизонте полутора-двух лет проблем с новыми объемами, если не будет ЧП, не предвидится. При этом зависимость ЕС от американского СПГ, конечно, будет заметно повышаться, что уже вызывает некоторую нервозность», – отмечает Кауфман.
Однако у Юшкова есть множество вопросов к американскому СПГ.
«Во-первых, в США заявлено столько новых СПГ-проектов, что нужно радикально увеличивать добычу чуть ли не на 50%, чтобы был газ для заполнения этих СПГ-заводов. Но пока что таких масштабных инвестиций в увеличение добычи мы не видим.
Поэтому мы сначала можем увидеть недозагруженные новые мощности по сжижению газа, а на втором этапе – уход газа на экспортные рынки, где цены выше, чем на американском рынке. Это будет загонять цены на газ внутри США вверх до показателей экспортного нетбека. То есть цена на внутреннем рынке будет определяться исходя из цен на внешнем рынке минус стоимость сжижения и доставки. А это, в свою очередь, может породить запреты со стороны властей США на экспорт, чтобы сохранить ситуацию низких цен на внутреннем рынке. Поэтому расчет Европы, что к ним придет американский газ после отказа от российского газа, может оказаться ошибочным», – рассуждает Игорь Юшков.
Для Европы все это может обернуться ростом цен на газ, новым витком инфляции и продолжением деиндустриализации. Потому что производить товары при дорогой энергии невыгодно.
Что касается Газпрома, то не факт, что он согласится поставлять газ Европе в случае чрезвычайной ситуации в качестве временной помощи. Во-первых, отмечает Юшков, если будет запрещен российский газ, то это будет означать нарушение долгосрочных контрактов с Венгрией и Словакией. Поэтому Газпром вполне может подать в суд с требованием выплатить компенсации, которые, как правило, прописываются в контракте. Во-вторых, Газпрому может быть целесообразней отказаться от эпизодической роли газового спасателя и добиваться отмены запрета.