Чтобы выполнить майские указы президента России Владимира Путина, страна должна выйти на уровень в 145 роботов на каждые 10 тыс. человек, рассказал в интервью телеканалу «Россия 24» министр промышленности и торговли РФ Антон Алиханов. В майских указах 2024 года президент поставил задачу к 2030 году войти в топ-25 стран по плотности роботизации и достичь 110 тыс. роботов. В пересчете на 10 тыс. человек – это 145 роботов, отмечает Минпромторг.
По словам Алиханова, мир растет ежегодно на 5% по роботизации, Россия пока идет в таком темпе: было 19 роботов, а теперь уже 40 роботов на 10 тыс. человек, говорит министр. Ранее Минпромторг отмечал, что в 2023 году было 19 роботов на 10 тыс. человек, а в 2024 году показатель вырос до 29 роботов. При этом, по информации Международной федерации робототехники (International Federation of Robotics), Россия уже использует 65 роботов на 10 тыс. человек.
В мире лидирует по роботизации Южная Корея – там на 10 тыс. работников приходится 1012 промышленных роботов. На втором месте – Сингапур с 730 роботами на 10 тыс. работников. Третье место в мире и первое в Европе у Германии – 415 роботов на 10 тыс. сотрудников. Причина в мощном немецком автопроме, но который сейчас страдает от кризиса. На четвертом месте – Япония с показателем 397 роботов, и тоже в основном благодаря автопрому. Пятерку замыкает Китай с показателем 392 робота. Далее идут Швеция, Гонконг, Швейцария, Тайвань и на десятом – США с плотностью 285 роботов на 10 тыс. человек.
В России показатель меньше, но все же имеются свои достижения. По словам Алиханова, в России есть пять крупных производителей роботов, которые производят уже 16 типов разных роботов, и количество их постоянно растет. «Есть сложные обрабатывающие центры, клепальные автоматы, например, которые мы разрабатываем с нуля», – говорит он.
Клепальные автоматы используются в авиации и других видах машиностроения. Во всем мире их умеют делать всего четыре страны, и Россия теперь тоже присоединилась к этому клубу. Еще одно достижение – в 2023 году ОАК представила первого российского робота для производства композитного крыла самолета МС-21.
В автопроме тоже активно развивается эта сфера. Глава АвтоВАЗа Максим Соколов ранее рассказывал, что на автопредприятии трудится почти 1600 роботов.
Поможет ли России опыт других стран? «Южной Корее удалось достичь максимального удельного показателя роботизации лишь благодаря относительно небольшому населению. В Японии и Китае роботов больше. Но в Корее только 52 млн человек – в 20 раз меньше, чем в Китае. Соответственно, и в промышленности в Корее трудится меньше работников, чем в этих странах», – объясняет Леонид Делицын, аналитик ФГ «Финам». В глобальной статистике речь идет о занятых в производстве, а не о населении.
Вторая причина высокой роботизации Южной Кореи – в специализации экономики этой страны. «Южная Корея производит много потребительских товаров: электроники, бытовой техники, автомобилей. А эти индустрии традиционно используют больше роботов, чем, скажем, сырьевая. И от Японии и Германии Южная Корея отличается тоже лишь меньшей численностью населения», – добавляет эксперт.
Получается, чтобы попасть на более высокие строчки в рейтинге нужно больше роботов в массовых производствах типа автопрома и бытовой техники. Тогда как наши успехи в роботизации самолетостроения, которые более уникальны и доступны ограниченному числу стран, дают для рейтинга меньший эффект.
«Четыре и даже 400 самолетов, к сожалению, не помогут довести удельный показатель до нужного уровня. Эффект роботизации максимален в случае массового производства. Автомобилей собирают на порядки больше, чем самолетов, а бытовой техники – тем более», – говорит Делицын. По его мнению, России нужно развивать в первую очередь машиностроение, где роботы тоже эффективны. Кроме того, высок потенциал роботизации в сельском хозяйстве, логистике и транспорте.
«Ключевая проблема – не просто достичь 110 тыс. роботов к 2030 году, а переломить текущий тренд. Пока российская промышленность наращивает парк лишь на 12,5% ежегодно. Чтобы успеть, этот показатель необходимо утроить – до 38% в год. Для понимания инерции процесса: даже Китай сейчас «разгоняется» лишь до 29%. Фактически от России требуют роботизации в режиме, превышающем лучшие мировые практики», – говорит Анастасия Медведева, научный сотрудник Учебно-научной лаборатории искусственного интеллекта, нейротехнологий и бизнес-аналитики РЭУ им. Плеханова.
Что касается успеха Южной Кореи, то это, по ее словам, результат прямой государственной стратегии, а не рыночных стимулов. Правительство вливает миллиарды долларов прямых инвестиций (2,4 млрд долларов только до 2030 года) и удвоило бюджет на НИОКР, делая ставку не на налоговые льготы, а на наличные. Вместо разрозненных корпораций создаются национальные «альянсы» (K-Humanoid Alliance), где Samsung, Hyundai и университеты вроде KAIST получают единое госзадание и работают, как одна команда. Одновременно страна штампует кадры: вкладываются сотни миллиардов вон в центры подготовки при вузах, где за пять лет готовят тысячи инженеров под конкретные запросы заводов.
«Полностью скопировать эту модель сложно, но стоит взять ее на вооружение. Корея действует с позиции тотальной зависимости от экспорта и вымирания населения.
Сегодня нам ближе гибрид: взять у Китая упор на масштаб и импортозамещение компонентов, а у Германии – плавное внедрение роботов в средний бизнес без шока для рынка труда.
Главный урок Кореи не в цифрах бюджета, а в принципе «сшивки». Это когда Минпромторг, вузы и заводы работают по единой программе подготовки кадров, а робототехника становится статьей национальной безопасности с жестко закрепленной долей бюджета. Несомненно, Россия, опираясь на опыт зарубежных коллег, может достигнуть хороших результатов в роботизации», – считает Медведева.
«На мой взгляд, у России всегда получится всё. Важнее сами целевые ориентиры – важно выйти на уровень 145 роботов на 10 тыс. работников, а места в рейтингах менее важны», – подчеркивает Делицын.
Что касается бытовых опасений, что роботы оставят простых граждан без работы, то для России они пока менее актуальны. «В России низкая безработица, в отличие от зарубежных экономик, где активно обсуждается рост безработицы из-за роботизации», – говорит Маргарита Кропочева, научный сотрудник лаборатории математического моделирования экономических процессов Института Гайдара. –
«В нашей стране обостряется проблема нехватки кадров – в том числе в производственных секторах, где активно внедряют промышленных роботов. Можно предположить, что роботы скорее занимают пустующие рабочие места, чем вытесняют работников».
Тем не менее эксперт признает, что некоторые риски для работников действительно существуют. Внедрение роботов может сопровождаться изменением структуры занятости. «Согласно консалтинговой компании «Яков и партнеры» (ранее McKinsey), в среднем один промышленный робот заменяет от двух до четырех человек. Представим сценарий со средней оценкой – замещением одним роботом трех сотрудников. Тогда к 2030 году роботизация при прочих равных может высвободить примерно 330,5 тыс. работников. Но эта оценка может быть завышена, потому что часть промышленных роботов может не заменять существующих работников, а заступать на «пустующие» места для расширения производства», – рассуждает Кропочева.
Кроме того, эта оценка не учитывает возможную социальную поддержку работников. «Успешная роботизация производства требует наличия высококвалифицированных кадров, способных создавать, настраивать и обслуживать промышленных роботов. Сейчас, согласно опросам предприятий, такие сотрудники в дефиците. Поэтому возможным ответом на проблему вытеснения работников роботами представляются программы профессиональной переподготовки для сотрудников, потерявших работу из-за роботизации», – заключает собеседник.