Резкое подорожание имбиря и лимонов, которые народная молва называет эффективным средством от коронавируса, – одна из самых обсуждаемых в последние дни тем в соцсетях и массовых СМИ. Судя по ряду сообщений, цены на эту продукцию в регионах действительно подскочили до неприличного уровня. Например, килограмм лимонов, еще недавно стоивший чуть больше 100 рублей, теперь продается в рознице по 400-500, а цены на имбирь достигают пяти тысяч рублей за килограмм. На днях в дело вмешалась даже Генпрокуратура, поручившая Федеральной антимонопольной службе проверить обоснованность цен на продукты, способствующие укреплению иммунитета (корень имбиря, чеснок и лимоны).
Обвинять в происходящем жадных коммерсантов можно лишь отчасти, поскольку по мере развития ситуации с коронавирусом с поставками ряда привычных для россиян товаров стали возникать серьезные проблемы. Совсем недавно, например, Турция, откуда в Россию поступает почти половина лимонов, ввела ограничения на их экспорт до 31 августа. Такое решение власти объяснили растущим спросом на внутреннем рынке, хотя пока речь не идет о полном запрете вывоза – экспортерам предписано оформлять разрешение в турецком минсельхозе.
Аналогичные проблемы уже возникают и с другими импортными продуктами, которые невозможно ввозить либо из-за временных ограничений, либо в силу логистических сложностей, возникших при перекрытии границ. «Ситуацию в России также стоит рассматривать, исходя из общемировых событий, а не только опираясь на наши внутренние проблемы, – комментирует Дмитрий Гелемурзин, исполнительный директор агрохолдинга Goldman Group. – Сейчас нечто подобное происходит в глобальном масштабе: из-за карантинных мер многие страны начали ощущать перебои в поставках продуктов.
Импорт продовольствия затруднен, а экспорт страны ограничивают сами. Также из-за карантина сезонные рабочие, занятые в сельском хозяйстве, не могут попасть на свои рабочие места. Всемирная организация здравоохранения, ВТО и ООН уже предупреждают о возможном наступлении продовольственного кризиса в мире из-за пандемии коронавируса».
Исходя из этих реалий, прогнозирует Гелемурзин, можно ожидать если не полного прекращения поставок в Россию ряда импортных продуктов, то их дефицита – это касается цитрусовых и бананов, чая и кофе, орехов, экзотических фруктов. Практически полностью эта продукция поступает к нам из-за границы, замещающего производства в России нет или же оно составляет не более 1% (например, чай). Кроме того, предупреждает эксперт, возможны перебои с говядиной, свининой, замороженной рыбой – здесь, несмотря на проведенную работу по импортозамещению, доля импорта все еще достаточно велика (от 15% до 35%).
Генеральный директор холлдинга «РосАгроМаркет» Богдан Григорьев, напротив, считает, что примеры имбиря и лимона вряд ли распространятся на другие категории продовольствия – глобальных прекращений поставок, перебоев и дефицитов, по его мнению, ожидать не стоит. К тому же ряд импортных продуктов питания можно отнести к социально значимым – например, детское питание и бананы, как наиболее дешевый и массовый фрукт наравне с яблоками, выращивание которых уже в значительной степени удалось локализовать в России благодаря контрсанкциям.
На российском рынке, напоминает эксперт, значительная часть овощей, мясной, молочной продукции, рыбы, птицы – это отечественное производство, поэтому паниковать по поводу этой продукции излишне.
«Также со времен контрсанкций и запрета европейского импорта Россия научилась находить другие источники импорта – это и Средняя Азия, и Ближний Восток, и даже Латинская Америка. В случае перебоев из одних стран, рынок и сейчас будет оперативно перестраиваться», – считает эксперт.
И все же вокруг импорта овощей и фруктов сейчас сложилась неясная ситуация, отмечает президент Русско-Азиатского союза промышленников и предпринимателей Виталий Манкевич: постоянно то вводятся запреты на ввоз этой продукции из определенных стран, то отменяются. Не исключено, что из-за нынешних проблем с лимонами России придется снова открывать импорт этой продукции из Китая, приостановленный в начале года (как сообщал тогда Россельхознадзор, в китайских цитрусовых российские специалисты систематически выявляют опасные карантинные объекты).
«Очевидно, что у ретейлеров уже сформировалась система работы в таких условиях, и «план В» всегда готов к исполнению, – говорит Манкевич. – Поэтому до конца лета мы ожидаем новых экспортеров фруктов и овощей. Предположительно, за фрукты будут ответственны Азербайджан, где в последние три года отмечались «лимонные рекорды», Армения, Китай, Вьетнам, Египет, который наращивает экспорт манго. Но в целом овощи и фрукты – это наиболее рискованная позиция, цены на которую могут вырасти».
Кроме того, считает эксперт, серьезные риски сложились для поставок продовольствия из таких охваченных коронавирусом стран, как Италия и Франция. Например, в общем российско-итальянском товарообороте на долю продукции пищевой промышленности в прошлом году пришлись весомые 9,2%.
«Из Италии мы завозим вино, кофе, макаронные изделия и оливковое масло – они, вероятно, станут жертвами кризиса и частично исчезнут с полок, – говорит Виталий Манкевич. – В связи с пандемией, которая нанесла по Италии сильнейший удар, скорее всего, мы не увидим на российских полках товаров мелких итальянских мануфактур и частных виноделен. Они либо разорены, либо из-за сокращения производства смогут работать только на внутреннем рынке или рынке стран Евросоюза.
То же самое касается французских вин и сыров. В целом складских запасов хватит на один-два месяца, после чего товары начнут пропадать с полок.
Однако альтернативой итальянскому кофе может стать кофе, например, из Вьетнама, который не первый год наращивает экспорт зерен в Россию».
На днях исполнительный директор ассоциации производителей и поставщиков продуктов питания «Руспродсоюз» Дмитрий Востриков сообщил «Известиям», что продукты питания в России могут подорожать на 5-20% по разным категориям товаров под воздействием падения курса рубля и коронавируса.
Ожидания относительно подорожания продовольствия обоснованы, отмечают эксперты. Наталья Шагайда, директор НИЦ агропродовольственной политики Института прикладных экономических исследований РАНХиГС, поясняет, что ситуация с коронавирусом может влиять на продовольственные цены разными способами. Например, при выявлении заболевания у работников на пищевом производстве может быть на время остановлена поставка продукции, хотя это вряд ли критичный фактор, поскольку производителей еды в России немало.
Однако продовольственная цепочка способна нарушаться и иным образом. Маленькие производства, если резко сокращается спрос на их продукцию (например, кондитерские), могут просто закрыться, а торговые предприятия могут сократить закупку продуктов с коротким сроком хранения, так как люди меньше ходят в магазин.
Риск невыкупа скоропортящихся продуктов также, вероятно, отразится на цене и ассортименте,
хотя компании, которые не скорректируют быстро производство под спрос, могут снижать цены, чтобы продукция раскупалась. «Точно возрастут и издержки на дополнительные меры безопасности – обеззараживание рабочих мест, транспорта, залов супермаркетов, специальная одежда для работников. Это отразится на ценах», – прогнозирует Наталья Шагайда.
Кроме того, на работе АПК могут негативно сказаться ограничительные меры. По словам Дмитрия Гелемурзина, ту же проблему замещения импортных поставок можно отчасти решать за счет наращивания производства в сельском хозяйстве, однако производители уже столкнулись с недостатком рабочих рук для начала сезона, что связано с карантинными мерами. В частности, в Краснодарском крае фермеры жалуются, что не могут начать сезон в полном объеме, так как мало выдается разрешений на работу – людей на поля и на производство нужно выводить в несколько раз больше.
Риск для цен на продовольствие сейчас исходит и со стороны курса рубля. «Подорожают импортные товары, а за ними, ориентируясь на их цену, и российские. Подорожают те отечественные продукты, в которых есть импортная составляющая. На российские продукты и ресурсы, которые продаются в нашей стране, но которые ориентированы на экспорт, по опыту прошлых девальваций, также будет расти цена. Все эти изменения будут происходить разными темпами, но их определенно следует ожидать», – констатирует Шагайда.
По мнению Гелемурзина, рост цен на продовольствие можно сдерживать, введя прямое государственное регулирование наценки на социально значимые продукты питания. Однако это означает, что государству придется компенсировать убытки производителям из бюджета.
Пока дать уверенную оценку, какие продукты могут подорожать, а какие нет, сложно, говорит Богдан Григорьев. Рубль в последние дни отыгрывает потерянные в начале марта позиции, поэтому
основным фактором подорожания оказываются коронавирус и возникающие в связи с этим перебои в мировой логистике и торговле.
Возникает и вероятность меньших урожаев летом–весной из-за того, что сейчас весь мир менее эффективно проведет посевной сезон из-за карантинов.
Возможности сдерживания цен на продовольствие, считает Григорьев, должны дать устойчивость производителям и поставщикам продовольствия, помощь с кредитами (чтобы они были как доступны, так и не дорожали), упрощенные режимы ввоза продукции, снижение количества проверок. «Отдельное внимание следует уделить взаимодействию сетей и поставщиков: сети должны пойти на уступки поставщикам в части недопоставок, штрафов и иных санкций в это непростое время, с этим должно помочь и государство, – убежден эксперт. – Ну и самое время сегодня поддержать развитие инфраструктуры оптово-распределительных центров в России, которые позволили бы вывести доступность продовольствия и продовольственную логистику на принципиально новый уровень и дать возможность развития для малого и среднего бизнеса в продовольственном секторе».