Существует простая формула для перевода основного макроэкономического показателя – динамики роста ВВП – на язык реальности, данной каждому в ощущениях. Если рост регистрируется в пределах 2% в год, его замечают главным образом статистики, которые тоже могут ошибаться (иными словами, есть определенная вероятность того, что в действительности экономика не растет). В диапазоне 2-4% рост хорошо ощущает бизнес, который начинает расширять производство и активно инвестировать в новые мощности, то есть строит планы на будущее. А если динамика ВВП превышает 4-5%, это заметно уже большей части граждан.
С точки зрения реальных доходов населения рост ВВП России на 0,9% в год категорически недостаточен. Между этими двумя показателями есть связь. Статистики оценивают доходы россиян, исходя из их совокупных расходов. Если расходы снижаются, это свидетельствует о падающем спросе. Падает спрос – падает загрузка производственных мощностей, то есть сокращается добавленная стоимость в экономике, которая в конечном итоге и определяет ключевой показатель – ВВП.
Налицо и обратная зависимость. «Без значимого экономического роста –более 3% (поскольку менее 3% для России это де-факто стагнация) – рост реальных располагаемых доходов граждан невозможен», – констатирует экономист, доцент РАНХиГС Сергей Хестанов. При этом, по его словам, структура экономики России такова, что значимый рост возможен только за счет внешних факторов – прежде всего за счет роста сырьевых цен. А этот сценарий сейчас маловероятен, скорее наоборот.
Сегодня российской экономике для роста ВВП необходимо повышение производительности труда, но оно достигается в том числе за счет увеличения оплаты и улучшения условий этого труда. Очевидно, что проблема упирается в отсутствие «хороших» рабочих мест с достойной зарплатой, гуманными условиями, большим соцпакетом и т. д. Не менее очевидно, что в стране с рыночной экономикой такие рабочие места должен создавать прежде всего бизнес. Поэтому, убеждены многие экономисты, выход из ловушки низких доходов находится на пути развития национальной предпринимательской инициативы.
При этом эффективность стимулирования предпринимательства упирается в отсутствие институциональных реформ, о которых ответственные за экономическую политику чиновники говорят уже много лет, а воз и ныне там. «Для начала нужно определить правила игры, ограничивающие силовой прессинг. Это мощный фактор страха перед открытием своего дела. Далее – изменение налоговой и бюджетной политики от изымающей к стимулирующей, ликвидация неэффективного госсектора», – говорит бизнес-консультант, доктор экономических наук Александр Полиди.
Еще одна проблема – недоступность кредитных ресурсов для бизнеса. «Если раньше многие предприятия, особенно малые и средние, просто дышали на ладан, то теперь, в условиях падающего спроса и невозможности перекредитоваться, они массово уходят с рынка, поскольку их расходы превышают доходы. На следующем шаге это приводит к падению спроса на инвестиционные товары, спроса на аренду помещений для бизнеса, то есть запускается эффект домино – цепная реакция, которая угрожает схлопыванием ряда сегментов экономики», – говорит старший научный сотрудник Института проблем рынка РАН Михаил Чернышов.
Большинство экономистов, если задать им прямой вопрос о том, как поднять доходы населения, неизменно упираются в вопрос налогов. Идеологи увеличения налоговых изъятий во главе с Минфином настаивали, что подобные меры необходимы, чтобы поскорее запустить национальные проекты, которые, в свою очередь, помогут разогнать экономический рост.
В первом полугодии в федеральном бюджете действительно образовался профицит в размере 1,6 трлн рублей (1,5% утвержденного ВВП), но уровень исполнения его расходов составил 42,5% – самый низкий показатель с 2012 года, сообщил недавно глава Счетной палаты Алексей Кудрин. Исполнение же расходов по нацпроектам оказалось на уровне 32,4%, причем это средний показатель – по ряду ключевых направлений, таких как «Производительность труда» и «Цифровая экономика», финансирование фактически не начиналось.
«Доходы бизнеса и заработная плата всегда влияли на совокупный спрос – главный фактор экономического роста. При этом инструменты расширения потребительского спроса за счет кредитования были свернуты, поскольку ЦБ ужесточил критерии надежности заемщиков. В результате экономика перестала расти, добавленная стоимость в экономике не увеличивается» , – считает Чернышов.
Эксперт также напомнил о факторе оборачиваемости средств: у бизнеса и домашних хозяйств скорость «попадания» денег в экономику выше, чем у государства с его сложной структурой планирования, закупок и отчетности. «Государственное же потребление сейчас просто не успевает монетизироваться и влиться в экономику», – подчеркнул он.
Среди ответственных за экономическую политику по-прежнему сильны убеждения, что рынок все сам отрегулирует, считает руководитель Центра политэкономических исследований Института нового общества Василий Колташов.
«Так и происходило в прошлом десятилетии, когда росли мировые цены на сырье и его экспорт. Казалось, можно ничего не делать, к тому же внутри экономики сырьевая прибыль понемногу перераспределялась, появлялись новые компании, новые рабочие места – соответственно, происходил рост благосостояния: за десять лет средние зарплаты в рублях выросли в десять раз.
Но в одну воду нельзя войти дважды: сегодня российская экономика находится в других условиях.
Однако подход чиновников, отвечающих за экономическую политику, остался прежним – они все так же полагают, что мировой рынок нас вытянет», – говорит эксперт.
Сегодня, чтобы увеличить доходы населения при снижении доходов государства в условиях падающих цен на энергоносители можно, например, ввести не облагаемый налогами минимум доходов, чтобы беднейшая часть работающего населения получила какие-то дополнительные деньги на руки, предлагает Колташов.
На следующем шаге потребуются более сложные мероприятия, поскольку нужно решать ту самую проблему «плохих» рабочих мест, особенно в провинции.
Одновременно необходимо расширять стимулирование внутреннего спроса. Основной товар, на который этот спрос сформирован – недвижимость, но есть и другие отрасли, где можно и нужно увеличивать загрузку отечественных предприятий. Это и начало строительства сети высокоскоростных железных дорог, и легкая промышленность, и ряд других сегментов.
«Мы находимся в конце десятилетия сбоев, которые, конечно, совпали с мировым кризисом, но кризис на то и кризис, чтобы принимать правильные решения, а не топтаться на месте. Поэтому требуется полностью менять экономическую парадигму. Рынок сам по себе не сделает тех вещей, которые должно делать государство, предназначенное в рыночной экономике для дела, а не для выдачи зарплаты чиновникам», – отмечает Колташов. –
«Развитие рыночной экономики невозможно без активной роли государства, в особенности в современных условиях – на дворе не XIX век».
«Практически все страны, которые добились роста, делали одно и то же – низкая ключевая ставка, взвешенная денежно-кредитная политика, снижение налогов для тех, кто растет», – говорит уполномоченный по правам предпринимателей при президенте Борис Титов. – Целенаправленная промышленная политика – создание центров роста (кластеров). И конечно, создание системы управления развитием - администрация роста. Экономика не пойдет в гору, если не стать государством развития – правовым, честным, когда все – и чиновники, и бизнес, и люди настроены на одну волну роста».