«Частью пакетного соглашения по газу с Украиной может стать выплата Газпромом около трех миллиардов по решению Стокгольмского арбитража. Продолжение переговоров по всему комплексу вопросов намечено сегодня в Минске», – заявил в пятницу источник РИА «Новости». Если эта утечка достоверна, возможно, Россия и Украина сблизили свои позиции по поводу заключения нового контракта о транзите газа. Как минимум Москва явно делает Киеву шаг навстречу – и видит в этом экономический смысл.
На днях пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков уже заявлял, что поставки газа в Европу транзитом через территорию Украины должны быть «экономически и коммерчески целесообразны» для Газпрома». Примечательно, что похожую позицию декларирует и президент Украины Владимир Зеленский. 12 декабря в эфире украинского телеканала «1+1» он заявил о «большом проценте» шансов на подписание нового транзитного контракта, и если это все же произойдет, то цена соглашения будет «сугубо экономической».
Однако, как отмечает ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков, у России в лице Газпрома и у Украины в лице ее «Нафтогаза» совершенно разные представления об экономической обоснованности тарифа за транзит. «Нафтогаз» рассчитывает экономическую целесообразность транзита по формуле «затраты плюс». На Украине заявляют, что себестоимость прокачки газа высока, поэтому тариф на транзит тоже должен быть высоким. «Газпром» же делает акцент на том, что экономическая целесообразность должна оцениваться в сравнении с другими маршрутами поставок газа в Европу.
При таком подходе, отмечает Юшков, возникает много вопросов к украинской газотранспортной системе (ГТС): «Если предположить, что Газпром будет оценивать стоимость разных вариантов доставки газа с Бованенковского месторождения на Ямале до Германии, то окажется, что протяженность маршрута по «Северному потоку» гораздо меньше, чем через Украину. При этом в случае «Северного потока – 1» Газпром половину стоимости транзита по морскому участку платит своей дочерней компании, а в случае «Северного потока – 2» – сто процентов. Можно оценить и стоимость транзита по наземному маршруту «Ямал – Европа»: белорусский участок этого газопровода и так принадлежит Газпрому, а стоимость дальнейшего транзита через Польшу невысока. Но в любом случае при расчетах экономической целесообразности сохранения транзита через Украину Газпром не будет принимать во внимание его себестоимость для украинской ГТС».
Сумма, которую Украина хочет получать за транзит, хорошо известна – это все те же 3 млрд долларов в год (как минимум), которые причитаются ей в соответствии с контрактом, истекающим 31 декабря. При этом украинская сторона настаивает на том, что новый контракт должен быть подписан на 10 лет, то есть речь идет о сумме не менее 30 млрд долларов за весь период.
Понятно, что для Газпрома этот вариант неприемлем в принципе. Через год–два, когда наконец заработают новые газотранспортные коридоры в обход Украины («Северный поток – 2» и «Турецкий поток»), ценность украинского транзита резко снизится. Связывать себя долгосрочным контрактом с фиксированной ценой Газпрому нет никакого экономического смысла.
Динамическое ценообразование
Существующий тариф на украинский транзит завышен, отмечает руководитель отдела инвестидей компании «БКС Брокер» Нарек Авакян. По его мнению, 3 млрд долларов в год за одну только услугу прокачки газа по территории Украины, пусть и в относительно большом объеме (80–100 млрд кубометров в год) – это откровенно много. Для сравнения, транзит по первому «Северному потоку» обходится в два раза дешевле в расчете на тысячу кубометров (притом что прокачивается там в два раза меньше газа).
Кроме того, можно привести для сравнения данные о польской транзитной ренте. Как заявлял в августе этого года уполномоченный правительства Польши по стратегической энергетической инфраструктуре Петр Наимский, его страна получает в год всего 5,4 млн долларов за прокачку 29 млрд кубометров российского газа по «трубе» протяженностью 660 километров.
В Польше эту сумму давно считают заниженной – тот же Наимский в одном из своих выступлений оценивал потери от недоплаты за транзит в 400 млн долларов в 2010–2017 годах. Но даже если представить, что поляки в следующем году (когда истечет контракт на транзит газа по польскому участку газопровода «Ямал – Европа») потребуют повысить тариф в несколько раз, это все равно не будет сопоставимо с аппетитами Украины.
Последняя же «подвинуться» по цене транзита категорически не желает. Более того, Украина хочет зарабатывать на транзите еще больше. В соответствии с новой методикой расчета тарифа, которая была представлена в октябре, при бронировании транзитных мощностей на 60 млрд кубометров стоимость транспортировки тысячи кубометров газа на 100 километров должна составить 3,21 доллара на 2020–2024 годы. В текущем году она составляет 2,61 доллара.
«Это очень-очень высокие тарифы – серьезно, значительно выше действующего тарифа, по которому мы сейчас транзитируем газ через территорию Украины», – прокомментировал это предложение глава Газпрома Алексей Миллер. Однако исполнительный директор «Нафтогаза» Юрий Витренко парировал, что новые тарифы рассчитаны «по европейскому варианту» – в соответствии с актуальными расходами оператора ГТС.
Несмотря на то, что Газпром публично не называет обоснованного, по его мнению, тарифа за транзит, определение, прозвучавшее из уст Алексея Миллера – «очень-очень высокие тарифы», вероятно, можно интерпретировать как готовность российской компании обсуждать продление прежних ставок. Но украинская сторона дополнительно настаивает, что тариф должен быть привязан еще и к срокам действия контракта и объемам прокачки газа. «Если год и небольшие объемы, то, соответственно, и тариф очень высокий», – заявил в начале декабря министр энергетики Украины Алексей Оржель.
Поэтому ряд аналитиков предполагает, что в итоге стороны могут сойтись на пятилетнем контракте.
При этом экономическая целесообразность украинского транзита для России не сводится только к обоснованному тарифу,
но и включает другие составляющие, такие как надежность и безопасность газового коридора, политические и страновые риски. Следствием нестабильной политической ситуации на Украине оказывается то, что каждая новая власть этой страны выдвигает свои условия работы по газовому вопросу.
Ненадежность транзитного маршрута через Украину ухудшает репутацию Газпрома как надежного поставщика сырья. За последние 15 лет, напоминает Авакян, было как минимум два инцидента, которые ставили под угрозу транзит – в 2009 году и в 2014 году, отмечались также случаи хищения газа. Вдобавок, напоминает эксперт, Украина занимает очень странную позицию, одновременно и добиваясь продления транзитного договора, и подавая иски на партнеров по транзиту с требованием многомиллиардных взысканий. Все эти обстоятельства также должны быть учтены при расчете экономически обоснованного тарифа за транзит.
«Объективно говоря, я не вижу экономической целесообразности в продолжении транзитного договора с Украиной, – резюмирует Авакян. – Другой вопрос, что дополнительные транзитные мощности нужны на случай повышенного спроса на газ в Европе, а также нельзя не учитывать политическую составляющую вопроса».
Экономическая целесообразность для Газпрома в вопросах поставок газа в Европу через территорию Украины – это полная замена украинского маршрута поставками через «Северный поток» и «Турецкий поток»,
категорично утверждает и руководитель аналитического департамента компании AMarkets Артем Деев. Именно для этого строились новые газопроводы, и еще в 2014 году Алексей Миллер заявлял, что после 2019 года транзит через Украину продлеваться не будет.
Но за последние пять лет, констатирует эксперт, многое изменилось: «Северный поток – 2» еще не готов, а «Турецкий поток» будет действовать только на половину той мощности, которая планировалась ранее. К тому же Европа категорически настаивает на сохранении украинского маршрута. Поменялась и ситуация на рынке газа – теперь на нем появилось много поставщиков СПГ, и Газпром в этом году уже снизил для европейских потребителей цены более чем на 30%, упала и экспортная выручка компании.
В связи со всеми этими обстоятельствами, отмечает Артем Деев, стоит признать, что российская компания сейчас находится не в самой лучшей переговорной позиции. На Украине этот момент, похоже, прекрасно осознают.