Банк России с 1 августа повышает на один процентный пункт нормативы обязательных резервов по обязательствам банков в иностранной валюте. По обязательствам перед физическими лицами норматив вырастет до 7%, по обязательствам перед юридическими лицами – нерезидентами и иным обязательствам – до 8%, говорится в сообщении регулятора. Ставки отчислений в Фонд обязательных резервов (ФОР) по рублевым депозитам оставлены без изменений.
Это решение направлено на дестимулирование роста валютных обязательств в структуре пассивов кредитных организаций, отмечает ЦБ РФ. Иными словами, регулятор стимулирует банки снижать ставки по долларовым депозитам, чтобы меньше россиян хотели хранить свои сбережения в валюте, а чаще прибегали к рублевым вкладам.
Кроме того, с 1 июля Банк России уже предпринял меры по ограничению валютного кредитования в экономике. В частности, регулятор повысил коэффициенты риска по кредитам на цели приобретения недвижимости до 150% со 130%, по требованиям к экспортерам – до 110% со 100%, по прочим требованиям в иностранной валюте – до 130% со 110%. Таким образом, июльские нормативы заставят банки поднять ставки по валютным кредитам, чтобы отбить охоту населения и компаний брать займы в долларах.
Почему регулятор вдруг обеспокоился долларовыми кредитами и вкладами? Это целенаправленная политика Банка России по снижению долларизации российской экономики с одной стороны и повышению финансовой устойчивости банковской системы с другой.
Дело в том, что валютные кредиты зависят от курса рубля к доллару и состояния валютной ликвидности банков. ЦБ хочет, чтобы физические и юридические лица брали кредиты в той валюте, в которой они осуществляют хозяйственную деятельность, то есть в рублях, говорит Артемий Должиков из «КИТ Финанс Брокер».
Достаточно вспомнить 2014 год, когда из-за девальвации рубля почти в два раза на фоне резкого падения цен на нефть валютные ипотечники оказались в ловушке. Стоимость кредита для них фактически удвоилась, ведь основные доходы они по-прежнему получали в рублях. В попытке сэкономить на процентных ставках, которые для долларовой ипотеки были ниже, чем для рублевой, они проиграли в итоге куда больше. Все это порождало к тому же небывалый спрос на валюту внутри страны, что вредило рублю. «После введения западных санкций в отношении ряда юридических лиц и невозможности оперативно перекредитоваться в западных банках валютным заемщикам приходилось покупать валюту на рынке, что влияло на ее курс и волатильность», – говорит Должиков. Регулятор стремится создать условия, которые позволят избежать повторения ситуации, в которую попали валютные заемщики.
Юридические лица столкнулись, по сути, с теми же проблемами, только в куда больших масштабах. Доля корпоративных кредитов в иностранной валюте составляет 40%, говорила в апреле зампред Банка России Ксения Юдаева. Это создает системные риски для финансовой стабильности при ухудшении внешнего фона. «Безусловно, многое в данном вопросе зависит и от динамики ключевой ставки по рублю. При снижении стоимости рублевого заимствования, а также невысокой волатильности курса и инфляционных ожиданий рубль станет более приоритетной валютой для займов», – считает Должиков. Это уже происходит – ставки по рублевым кредитам снижаются в условиях смягчения монетарной политики, инфляция не выходит за целевые 4%.
Новые нормативы с 1 августа заставят банки снизить ставки по валютным депозитам, что сделает валютные вклады менее привлекательными для россиян. Компании хранят деньги в валюте зачастую потому, что им надо расплачиваться ею по своим долгам, а население боится очередного резкого витка девальвации, который так или иначе происходит раз в 5–10 лет.
«К этому россиян приучили многочисленные девальвации 1998, 2008, 2014–2015 годов, и наивно полагать, что впереди не будет других девальваций, связанных как с внешними, так и с внутренними шоками. Поэтому наличие валюты в портфеле сбережений, а лучше – построение его по типу мультивалютной корзины, где падение курсов одних валют компенсируется ростом курсов других – это необходимое условие сохранения капитала. Тем более что большинство товаров широкого потребления, например электроника и бытовая техника, импортируются, и их цена всегда будет привязана к курсу доллара или евро», – говорит директор экспертной группы Veta Дмитрий Жарский. По данным ЦБ, порядка 35% всех сбережений россиян (не только депозиты) – валютные. В реальности доля может быть выше – до 45%, полагает Жарский.
С другой стороны, судя по динамике депозитов, в последнее время россияне стали больше доверять рублю. Весь прошлый год доля валютных депозитов стабильно снижалась, в этом году она немного выросла за шесть месяцев, но все равно за полтора года доля, приходящаяся на валютные депозиты, снизилась на 4,41% – с 5,72 до 5,47 трлн рублей, отмечает Алексей Коренев из ГК «Финам». Тогда как вклады в рублях выросли за эти полтора года почти на 15% – с 18,47 трлн до 21,23 трлн рублей. Эта статистика показывает, что никакой «тяжелой» долларизации в пассивах российских банков и так не наблюдается, считает Коренев.
Однако ряд факторов может вернуть интерес россиян к долларовым вкладам. Дело в том, что ставки по рублевым вкладам снижаются, рубль продолжает слабеть и снова замаячил риск девальвации рубля к 65–70 рублям за доллар. К осени доллар может достичь 70 рублей с ростом санкционных ожиданий, не исключает Жарский. И это сказывается на настроениях людей. Поэтому даже Центробанку может оказаться не под силу серьезно изменить ситуацию. Спрос на доллары и евро как страховку от девальвации всегда будет высок, уверен Жарский. Скорее всего, доля валютных депозитов просто стабилизируется в районе 20% от общего объема депозитов, считает Коренев.
Впрочем, это лишь первые шаги регулятора по дедолларизации российской экономики, и могут последовать новые. Хотя в ЦБ обещали идти по этому пути аккуратно, маленькими шажками, без радикальных изменений.
Уровень долларизации всей российской экономики измерить точно крайне трудно. По оценке Георгия Ващенко из ИК «Фридом Финанс», он лежит где-то в диапазоне 25–50% от ВВП РФ. При этом полностью избавиться от доллара в экономике невозможно по объективным причинам. Ведь, по сути, долларизация – это отражение зависимости части национальной экономики от внешних рынков, экспорта и импорта.
Пока объем внешних займов менее 50% ВВП, средняя ставка по ним находится в районе 4–5%, а угрозы стагнации экономики нет, долларизация банковскому сектору и бизнесу не угрожает, уверен Ващенко.
«Опасность для национальной экономики от долларизации возникнет только в случае резкого падения экспортных доходов, инфляции выше 6% в год и роста госдолга в долларовом выражении на 50–60%»,
– считает Георгий Ващенко.
Но пока ничего из этого не ожидается. Более того, рост экспорта, в том числе ненефтяного – основная цель правительства. Нефтяной экспорт находится под защитой резервов, которые сейчас накапливаются. Инфляции в ближайшие годы, как ожидается, не дадут выйти за пределы цели в 4%. Госдолг у России один из самых низких, и даже планы правительства по его увеличению в ближайшие три года не изменят этот факт.