Правительство не будет менять налоговый режим в ближайшие годы. Об этом заявил первый вице-премьер, министр финансов Антон Силуанов. «Мы говорим о том, что в течение следующего шестилетнего периода мы не будем менять налоги», – пообещал Силуанов.
Для бизнеса стабильность и неизменность правил игры внутри страны на долгий срок – крайне важный фактор. В условиях, когда приходится так или иначе закладывать внешнеполитические риски, налоговое единообразие приобретает еще более важное значение. «Заявление о том, что шесть лет налоги меняться не будут, – крайне позитивная новость. Но вопрос в том, говорится здесь о налогах или о налоговой нагрузке, потому что это немного разные вещи», – говорит завлабораторией структурных исследований Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Алексей Ведев.
«Если налоговая нагрузка останется той же, а налоги поменяются (одни возрастут, другие уменьшатся), то это негативно скажется на деловом климате. Если, например, возрастут косвенные налоги и снизится НДС или налог на прибыль, то все равно это уже изменение, перенастройка. А бизнес выступает за стабильную налоговую систему. Конечно, снижение налогов всеми приветствуется, но в целом оптимальным было бы ничего не менять», – объясняет Ведев.
Однако, судя по всему, некоторые изменения в налоговой системе все же произойдут. И в этом министр финансов признался сразу после обещания не менять налоговый режим. По словам Силуанова, налоговую систему ждет определенная донастройка. В частности, Минфин рассчитывает упростить налоговые взаимоотношения с малыми предприятиями, индивидуальными предпринимателями и самозанятыми, которые пока работают в сером секторе. «Мы создаем механизм, который мог бы заинтересовать этих предпринимателей, чтобы они открылись, работали вбелую. Это большой вклад в ВВП», – пояснил Силуанов. В частности, Минфин предлагает ввести налог на профессиональный доход в виде 3% для самозанятых, которые оказывают услуги физлицам, и 6%, если услуги оказываются юридическим лицам. Самозанятыми считаются те, чей годовой доход не превышает 10 млн рублей.
«Опора России» настаивает, чтобы социальные страховые взносы – обязательные платежи на пенсионное, медицинское и социальное страхование – были включены в единый налог для самозанятых. В противном случае самозанятые не пойдут в индивидуальные предприниматели. Не менее важно организовать возможность легко оплачивать этот налог онлайн, открыв электронный офис в банке. И так же легко закрывать этот онлайн-офис, если дело не заладилось. Такие налоговые настройки могут не только помочь вывести самозанятых из тени, но и поднять число официальных малых предприятий – а это входит в одну из главных задач, поставленных президентом страны в суперуказе.
Какие еще налоги будут «донастроены», Силуанов не сказал. Однако в последнее время обсуждалось много подобных изменений. Например, поднималась тема повышения налога на доходы физических лиц (НДФЛ). И хотя глава правительства Дмитрий Медведев недавно заявил, что таких планов нет, эксперты РАНХиГС считают, что возврат к этой теме все же не исключен. По их расчетам, повышение ставки НДФЛ с 13% до 15% в 2018 году дало бы рост поступлений в бюджет на 0,53% ВВП.
Активно обсуждался также налоговый маневр по перераспределению нагрузки между разными категориями налогоплательщиков. В частности, дискуссия шла о снижении страховых взносов при одновременном повышении НДС. Суть в том, чтобы увеличить доходы бюджета, но при этом не ухудшить положение бизнеса. Называлось целых четыре формулы такого маневра.
С одной стороны, снижение страховых взносов поможет Минфину вывести часть бизнеса и зарплат из тени, а для бизнеса это означает снижение расходов на зарплаты, сокращение себестоимости товаров и выполняемых работ. С другой, рост НДС, который входит в стоимость товаров, подстегнет инфляцию и повысит цены. В условиях слабого восстановления потребительского спроса все это крайне опасные затеи. Поэтому сейчас на такой налоговый маневр Минфин вряд ли пойдет.
Между тем бизнес-омбудсмен Борис Титов в ежегодном докладе президенту Владимиру Путину написал, что видит потенциал для снижения НДС с 18% до 12% с одновременным повышением собираемости налога через внедрение АСК НДС-2 (второго этапа автоматизированной системы контроля за возмещением НДС). Потенциал к снижению совокупной ставки социальных взносов он оценил в 10 процентных пунктов.
По его мнению, налоговая нагрузка на корпоративный сектор должна быть снижена, это простимулирует инвестиционный процесс, рост экономики и доходов населения. Увеличить же поступления в бюджет можно не за счет повышения ставок, а за счет расширения налоговой базы.
Кроме снижения НДС и социальных взносов, бизнес-омбудсмен предлагает также установить налоговые каникулы со ставкой 0% по налогу на имущество организаций и земельному налогу для новых производств на пять лет. Также он предлагает освободить предпринимателей от налога на производственное имущество при неиспользовании его в деятельности.
Однако учитывая, что министр финансов Антон Силуанов в новом правительстве стал первым вице-президентом, рисковать бюджетными доходами никто не будет. На первый план выходит стабильность бюджета и его доходов, чему снижение налоговой нагрузки явно не способствует.
Стоит отметить, что и в нефтяной отрасли налоговые изменения тоже могут не пройти. Осенью прошлого года правительство одобрило налог на дополнительный доход для новых месторождений нефти. Предположительно, НДД должен заработать с 2019 года. Ожидается, что от перехода на новый налог выиграет как бюджет, так и стагнирующая добыча нефти в стране. В Минэнерго посчитали, что
в период с 2019 по 2035 годы НДД пополнит бюджет почти на 1 трлн рублей, плюс позволит нарастить добычу нефти на 100 млн тонн.
НДД дает нефтяникам дополнительные льготы. Суть в том, что налог исчисляется не с объема добываемой нефти (как при НДПИ), а с дохода от продажи нефти за вычетом экспортной пошлины, НДПИ, расходов на добычу и транспортировку.
Однако с точки зрения экономики введение НДД неоднозначно, поэтому реализация этой реформы и тянется уже шесть лет. Расчеты выгоды сильно зависят от цен на нефть и курса рубля, а предугадать их на десятилетия вперед невозможно. Поэтому есть риски нарушить баланс интересов между нефтяным бизнесом и бюджетными задачами.