Следующий год, возможно, станет прорывным для российско-китайского сотрудничества в сфере ракетно-космических технологий. Это, в частности, стало известно в понедельник из слов Игоря Арбузова, главы НПО «Энергомаш», разработчика и производителя ракетных двигателей. На встрече с коллективом конструкторского бюро он заявил, что сотрудничество с КНР приобрело «предметный характер».
Он напомнил, что в ноябре на Международной авиационно-космической выставке в Чжухае «Энергомаш» и его китайский аналог, Шестая академия китайской космической корпорации науки и техники, подписали протокол о разработке и производстве жидкостных ракетных двигателей на компонентах топлива кислород-керосин, кислород-водород и кислород-метан.
По словам Арбузова, китайцы «выражают сильную заинтересованность» в совместной инженерной экспертизе «на конструкторскую документацию по 480-тонному двигателю», который в КНР уже сами создают для ракеты-носителя сверхтяжелого класса.
«Мы будем так выстраивать наше сотрудничество, чтобы оно было безусловно выгодно обеим сторонам и при этом не угрожало национальным интересам и интересам предприятия», – сказал он. Теперь слово за российским правительством: оно должно санкционировать или запретить подобное сотрудничество с Пекином по двигателю сверхтяжелой ракеты. Соответствующие документы «Энергомаш» обещает подать наверх в начале следующего года.
Любопытно, что не далее как в начале декабря тот же Арбузов в интервью «Коммерсанту» очертил грани этого сотрудничества. Он подчеркнул, что в «Энергомаше» «нисколько не готовы» передавать Китаю какие-либо технологии. Арбузов, согласившись с тем, что трансферт технологий является модным вариантом сотрудничества, оговорился, что это «в других областях, но точно не в ракетном двигателестроении». Неужели всего за пару недель его мнение изменилось?
Как известно, осторожность в технологическом сотрудничестве с Пекином проявляют многие страны. Китай славится умением создавать аналоги иностранных ноу-хау.
Заимствовали китайцы не раз, в том числе и у России. Так, вплоть до 90-х годов основу китайских ВВС составляли самолеты, созданные на базе советских МиГов. В нулевых произошла схожая история. На базе российского истребителя Су-27СК (по лицензии его начали выпускать в Китае под названием J-11) неожиданно для нас был создан китайский истребитель J-11B.
Китайцы снабдили его собственным двигателем и частично радиоэлектроникой и предложили купить другим странам, тем самым сбивая цену нашим истребителям.
Сумма контракта, на который российская и китайская стороны планируют выйти, вероятно, уже в следующем году, не разглашается. Как предполагает глава Института космической политики Иван Моисеев, фактическое изменение (во всяком случае, со стороны это выглядит именно как изменение) позиции «Энергомаша» связано именно с деньгами. При этом Моисеев не опасается утечки технологий в руки Пекина.
«Технология – вещь скоропортящаяся, сегодня она передовая, современная, а через несколько лет она уже отсталая. И это постоянно наблюдается», – сказал эксперт газете ВЗГЛЯД.
«Если какое-то государство готово заплатить достойные деньги, которые бы устроили «Энергомаш», то я бы это только приветствовал, – отметил Моисеев. – Видимо, ранее сумма не устраивала «Энергомаш», а теперь Китай предложил достойную цену. Эти технологии стоят довольно большие деньги. Их надо продавать. Если их не продавать – это работать в убыток».
Говоря о нежелании сбывать Китаю какие-то технологии, Арбузов, возможно, изначально лукавил. По словам старшего научного сотрудника Института Дальнего Востока РАН Василия Кашина, в данном случае сотрудничество с Китаем по сути и состоит из продажи технологий.
«Что нам, сидеть, что ли, на этих технологиях? Это штучная вещь. Тяжелые ракетоносители способны делать три страны в мире. Сверхтяжелые? Вот китайцы собираются делать. И пусть делают. Если они заплатят нам деньги, что мы теряем от этого?» – риторически спросил Кашин.
Поведение Арбузова он связал со спецификой переговоров с Китаем по поводу двигателей, которые продолжаются уже почти пять лет.
«Изначально был комплексный вопрос сотрудничества с китайцами. Речь шла о том, что будет встречный обмен технологиями», – напомнил Кашин газете ВЗГЛЯД. По его словам, Пекину были нужны от нас технологии, связанные с мощными жидкостными ракетными двигателями для перспективных ракет-носителей. А Москве были нужны китайские технологии, связанные с производством электронной компонентной базы для космической техники. Как отмечает Кашин, шли «очень долгие, сложные, запутанные переговоры». Достигнут ли успех в переговорах, публике пока не сообщается.
По мнению Кашина, переговоры по двигателям «связаны не с тем, что «Энергомаш» или какое-то отдельное предприятие что-то захотело, а, скорее всего, с тем, что происходят какие-то изменения на политическом уровне, о которых мы пока просто не знаем.
Видимо, обсуждаются более крупные проекты сотрудничества».
Но какие проекты, Кашин предположить затруднился.
Не исключено, что это связано с китайской ракетно-космической программой, которая сейчас развивается форсированными темпами. Для нее-то и потребуется сверхтяжелая ракета-носитель, которая, как известно, может выводить на орбиту от 50 тонн грузов. Сейчас такая ракета – Falcon heavy – есть только у США. Она доставляет грузы в том числе для МКС. А МКС, как известно, остается в основном российско-американским проектом без китайского участия.
«Китай создает собственную космическую станцию. Как он будет это делать, до конца непонятно, но успехи в этом направлении у него уже есть», – сказал газете ВЗГЛЯД руководитель группы Китая ИМЭМО РАН Василий Михеев. Он подчеркнул: для Москвы сотрудничество с Пекином по ракетно-космической программе очень выгодно, причем не только финансово. Ведь это сотрудничество может обеспечить доступ к китайской космической станции, что будет весьма важно в случае проблем с МКС, станцией очень старой».
Срок эксплуатации МКС истекает в 2024 году, но обсуждается идея его продления до 2030 года, напомнил эксперт.
«Не исключено, что Москва надеется на уступку Пекина. Россияне в свое время отказались брать с собой китайцев в проект МКС. Но теперь помощь в создании сверхтяжелой ракеты теоретически может стать хорошим «билетом» для пропуска на будущую китайскую станцию.