Недавнее заявление президента Литвы Дали Грибаускайте о том, что строящаяся в Белоруссии Островецкая АЭС является для ее страны «экзистенциальным вопросом безопасности», далеко не первая попытка Вильнюса дискредитировать данный проект. Литовские эскапады прямо затрагивают интересы российской промышленности. Достраивать атомную станцию в Белоруссии структурам госкорпорации «Росатом» придется в условиях нарастающего давления, у которого есть немало сторонников не только в Литве, но и в самой Белоруссии.
Асимметричный обмен аргументами
Это атомный терроризм и чувство мести… Если бомбу надо установить над Вильнюсом, то глава велит идти до конца. Выгодно это или нет – все равно
Выступлению Дали Грибаускайте, в котором президент Литвы пообещала довести информацию об угрозах Островецкой (Белорусской) АЭС до вице-президента США Джо Байдена, предшествовал ряд неоднозначных событий. В начале мая МИД Литвы вручил послу Белоруссии официальную ноту в связи с «возможным инцидентом» на Островецкой АЭС: якобы за несколько недель до этого на площадке между двумя строящимися реакторами произошло обрушение бетонных конструкций, о чем сообщил спутниковый канал «Белсат», вещающий из Польши на белорусском языке. В ответ на эту ноту министерство энергетики Белоруссии сообщило, что 8 апреля при укладке бетона одного из перекрытий бытовых и подсобных помещений действительно произошло частичное повреждение поддерживающих конструкций опалубки. Однако, подчеркнули в министерстве, это был дефект при подготовительных работах, последствия его были устранены, а «повреждений и разрушений конструктивов, принятых заказчиком, на объектах Белорусской АЭС за все время строительства не было».
В середине месяца появилось новое сообщение об инциденте на строительстве АЭС. Одним из первых эту информацию распространил активист белорусской Объединенной гражданской партии Николай Уласевич, проживающий в городе Островце. Он написал на своей странице в Фейсбуке, что запланированная на 11 июля церемония установки реактора не состоялась из-за того, что «330-тонный агрегат по неизвестным причинам сорвался и упал вниз с высоты от 2 до 4 метров». Одновременно поступил комментарий от белорусского минэнерго, который был уже не столь категоричен, как в мае. В сообщении министерства признается, что на площадке хранения корпуса реактора при проведении такелажных работ по его перемещению в горизонтальной плоскости произошла «нештатная ситуация».
Через несколько дней был представлен и официальный комментарий со стороны госкорпорации «Росатом», в структуру которой входит «Атомстройэкспорт». Как пояснил первый замдиректора Росатома Александр Локшин, в ночь с 9 на 10 июля корпус реактора планировалось переместить на расстояние около 10 метров, не меняя его горизонтального положения, но в процессе субподрядчиком были допущены отклонения от инструкции, из-за чего произошел перекос груза при его подъеме, корпус реактора проскользнул по стропам и повис диагонально, соприкоснувшись с землей. Однако, по словам Локшина, описывать ситуацию формулировками «удар о землю» или «падение» неверно, поскольку «скорость движения корпуса не превышала скорости пешехода» и никаким существенным воздействиям корпус не подвергся.
Отдельная часть комментария была посвящена дальнейшим действиям. Первый замглавы Росатома сообщил, что в случае если заказчик решит не использовать злополучный корпус, то на первом энергоблоке Белорусской АЭС будет установлен корпус реактора, предназначавшийся для второго блока – его изготовление сейчас завершается на заводе «Атоммаш» в Волгодонске. В качестве основного аргумента в пользу такого решения Локшин привел соображения «общественной приемлемости при сооружении первой в стране АЭС», подчеркнув, что «технических препятствий для использования корпуса не существует». «Никакого события, повлекшего какой-либо ущерб, не произошло. Максимум, о чем можно говорить, – о стершейся на корпусе заводской краске из-за трения металлических строп», – говорится в сообщении.
Правда, к тому времени, когда этот комментарий был представлен общественности, уже была сформулирована и распространена совершенно иная версия событий, и сделала это литовская сторона. Все та же Грибаускайте – давняя противница строительства Белорусской АЭС – в очередной раз потребовала от соседей обеспечить международные стандарты безопасности работы станции, пригрозив в противном случае подключить мировое сообщество к тому, чтобы не допустить ее эксплуатации. «Повторяющиеся один за одним аварийные случаи показывают, что наши опасения были обоснованы», – заявила президент Литвы. Спустя два дня МИД страны вновь предъявил Белоруссии ноту по поводу АЭС – уже третью с начала года.
Истоки литовских опасений – в том, что строящаяся АЭС расположена всего в полусотне километров от Вильнюса. При этом реакция литовских властей была четко выдержана в логике информационной войны, одним из основных приемов которой является нагнетание обстановки путем искусственного поддержания интереса к теме и асимметричных ответов на аргументы противника. Уже на следующий день после появления комментария Росатома Грибаускайте, вручая верительные грамоты новому послу Литвы в Белоруссии Андрюсу Пулокасу, заявила о необходимости требовать допуска к строительству АЭС неких международных экспертов. Это требование прозвучало как минимум странно, потому что Международное агентство по атомной энергетике (МАГАТЭ) и так имеет возможность отслеживать ход строительства и делает это регулярно – следующая миссия этой организации посетит Белоруссию в начале октября.
Одновременно с выступлением Грибаускайте министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс поставил под сомнение версию событий в изложении российской госкорпорации, а Белорусская антиядерная кампания, объединяющая движение «Ученые за безъядерную Беларусь», местную партию «Зеленые» и общественное движение «Экодом», направила открытые письма к руководству страны, гендиректору МАГАТЭ и ряду организаций с требованием немедленной остановки строительства.
Следующим шагом противников АЭС стала специальная конференция в Академии наук Литвы, назначенная на 23 августа – годовщину подписания пакта Молотова–Риббентропа, одним из результатов которого стало присоединение государств Прибалтики к СССР. Именно на этой конференции прозвучало заявление Грибаускайте о том, что АЭС в Белоруссии – это «экзистенциальный вопрос безопасности». «Островец – один из инструментов, который может быть использован неконвенциональным способом против балтийских стран», – добавила президент Литвы, явно проводя параллели с событиями 1939 года. А бывший премьер-министр страны Андрюс Кубилюс предложил внести в доктрину литовского МИДа положение, что Литва однозначно против Островецкой АЭС при любой позиции третьих сторон.
Возрождение «Атоммаша»
Несмотря на постоянное международное давление, белорусские власти не готовы отказаться от проекта, поскольку он позволит существенно оптимизировать энергобаланс Белоруссии. В частности, на днях вице-премьер правительства Белоруссии Владимир Семашко сообщил, что ввод АЭС в строй позволит заместить около 5 млрд кубометров газа или примерно четверть от того объема, который потребляется в стране в год (в 2015 году Белоруссия «сожгла» 19,1 млрд кубометров).
#{ussr}Если же посмотреть на эту историю с российской стороны, то вступившее в завершающую стадию строительство АЭС – один из крупнейших успехов отечественной атомной промышленности на международной арене за весь постсоветский период. В данном случае непринципиально, что станция расположена на территории самого близкого к России государства постсоветского пространства, поскольку судьба у проекта оказалась непростой. Планы построить в Белоруссии АЭС, которая могла бы покрыть энергодефицит, появились еще в начале девяностых годов, но только к концу прошлого десятилетия проект стал приобретать реальные черты. Причем первоначально на право строить станцию претендовала не только Россия, но и Франция, Китай и даже США. Однако президент Белоруссии Александр Лукашенко сделал выбор в пользу России, и в 2011 году строительство началось.
Ключевым поставщиком оборудования для Белорусской АЭС был выбран завод «Атоммаш», построенный в 1970-х годах в Ростовской области в качестве градообразующего предприятия нового города Волгодонска. Благодаря этому гигантскому заводу население Волгодонска всего за несколько лет выросло вчетверо, но после аварии на Чернобыльской АЭС развитие предприятия замедлилось, а с распадом СССР оно оказалось в чрезвычайно тяжелом положении. Полного развала удалось избежать – на «Атоммаше» был налажен выпуск оборудования для газотурбинных ТЭЦ и нефтепереработки, но полноценная новая жизнь предприятия началась только в 2012 году с вхождением в структуру госкорпорации «Росатом». Это позволило развернуть на заводе программу технического перевооружения (по состоянию на конец прошлого года в модернизацию было вложено около 3 млрд рублей) и значительно увеличить его штат.
Уже в 2013 году «Атоммаш» получает заказ на изготовление реактора типа ВВЭР-1200 для энергоблока Белорусской АЭС – первого за 30 лет, первого поставленного на экспорт и при этом самого мощного в СНГ (1200 МВт). Отгрузка заказчику реактора, работа над которым была завершена в октябре прошлого года, стала, пожалуй, главным событием в постсоветской истории завода. Вслед за Белоруссией на «Атоммаше» планируется выпускать оборудование для ядерной отрасли других стран – Индии (АЭС «Куданкулам»), Китая, Турции (АЭС «Аккую»), Финляндии и других. В планах предприятия значится освоение производства комплектующих для новой реакторной установки ВВЭР-ТОИ мощностью 1300 МВт и сроком эксплуатации 100 лет вместо нынешних 60 лет.
В этом контексте нагнетание обстановки вокруг Белорусской АЭС представляется напрямую затрагивающим интересы «Атоммаша» – слишком уж многое в этом проекте делается впервые. Поэтому руководство Росатома будет прилагать все усилия, чтобы отвести любые подозрения от волгодонского завода, о чем свидетельствуют некоторые формулировки в комментарии по поводу июльского инцидента на АЭС. Вина за случившееся была возложена на субподрядную организацию, причем как в материальной, так и в нематериальной части. «В информационном поле возникли сомнения в целесообразности использования этого корпуса, что как минимум является репутационным ущербом. Вот в чем вина этих людей и в целом субподрядной организации», – заявил Локшин.
«Общая проблема ЕС»
Вернемся, однако, к Литве, чтобы ответить на вопрос – только ли лишь «вопросами безопасности» объясняется столь агрессивное противодействие проекту. Бывший спикер Сейма и глава Верховного совета Литвы в период ее отделения от СССР Витаутас Ландсбергис на уже упомянутой конференции в Академии наук в выражениях не стеснялся. «Это атомный терроризм и чувство мести... Если бомбу надо установить над Вильнюсом, то глава велит идти до конца. Выгодно это или нет – все равно. Будет сделано так, как хочет великий глава, а виновным будет небольшой оруженосец. Давайте поможем этому «оруженосцу», подняв вопрос прямой его ответственности, призвав понять это и изменить место строительства», – заявил он, явно намекая на Владимира Путина и Александра Лукашенко и настаивая на том, что строительство вблизи литовских границ ведется исключительно назло Литве. Но при этом профессор оговорился: «Это прямая угроза и ущерб – уже сейчас, во-первых, из-за ограничения экономического развития».
Напомним, что, отделившись от СССР, Литва стала 21-й страной мира, использующей ядерную энергию для получения электричества. Доставшаяся республике в наследство от Союза Игналинская АЭС обеспечивала потребности Литвы на 80% и важный статус в обеспечении энергией всего региона, но была закрыта по требованию ЕС как не отвечающая европейским критериям безопасности. В принципе, само по себе это проблемой не являлось – можно было закупать дешевую электроэнергию у РФ, но тем самым Литва попадала в «энергетическую зависимость от России», а в Прибалтике это звучит как проклятье. Не допустить подобной «зависимости» от Вильнюса жестко требует Вашингтон, а сам Вильнюс – от других стран ЕС, старательно сопротивляясь, к примеру, строительству «Северных потоков» (как первого, так и второго). Решить эту во многом надуманную проблему удалось с помощью электроэнергетических смычек с Польшей и Швецией, что обошлось недешево – более 600 млн евро.
Параллельно неподалеку от Игналинской АЭС – в Висагинасе – стали строить новую станцию – современную, соответствующую всем требованиям ЕС и на японском реакторе Hitachi (такие же, кстати, стояли на печально известной «Фукусиме-1»). При этом строительство АЭС в Белоруссии началось спустя всего два года после закрытия Игналинской, а сдана в эксплуатацию она будет на десять лет раньше, чем станция в Висагинасе, – в 2018-м. В энергетическую стратегию Литвы это никак не вписывается.
Во-первых, все идет к тому, что закупать у Белоруссии энергию станет чрезвычайно выгодно не только Литве, но и всему региону (Лукашенко уже заявил, что АЭС в Островце будет самой дешевой в мире), то есть опять появится та самая пресловутая «энергетическая зависимость от России» (даром что АЭС находится в Белоруссии, проект-то российский). Во-вторых, АЭС в Висагинасе заработает только тогда, когда энергетический рынок уже так или иначе будет занят белорусско-российскими конкурентами.
Посему в Вильнюсе зреет обида на ЕС, который подставил республику, обеспечив конкурентам на энергетическом рынке многолетнее преимущество. И если уж проект АЭС в Белоруссии не удастся торпедировать, нужно от него как-то защищаться – и не в атомном смысле, а именно в экономическом. В парламенте уже зарегистрировали законопроект, прямо запрещающий кабинету министров не только закупать энергию у Белоруссии и предоставлять литовскую инфраструктуру для ее перепродажи в третьи страны, но даже и вести переговоры на этот счет. Следующий шаг – уговорить соседей поступить так же, надавив на них через Брюссель. Как заявила Даля Грибаускайте в ходе недавней встречи с вице-президентом Еврокомиссии по энергосоюзу Марошем Шефчовичем: «Островецкая АЭС должна стать общей проблемой ЕС».