«Думаем, пришло время поговорить о возможности формирования в перспективе валютного союза», – сказал Владимир Путин по итогам трехсторонней встречи с участием глав Белоруссии и Казахстана.
Когда ЕС переходил на единую валюту, Германии и Франции практически пришлось дотировать менее богатых соседей, аналогично придется поступить и России
В ходе беседы также обсуждались вопросы евразийской интеграции. По его словам, «работая плечом к плечу, проще реагировать на внешние финансовые, экономические угрозы, защищать наш совместный рынок».
О необходимости разработки совместного плана по преодолению кризисных явлений в экономиках стран – участниц Евразийского экономического союза заявил и глава Казахстана Нурсултан Назарбаев. По его словам, из-за ситуации с низкими ценами на нефть Евразийскому экономическому союзу приходится сталкиваться с большими испытаниями.
Однако Астана, которой изначально принадлежит идея единой валюты, ничего не сказала о том, что в этом совместном плане по выходу из кризиса стоит валютный союз. Речь, по его словам, о мерах по увеличению торговли между странами ЕАЭС. «Мы... обсуждали торговлю между нашими странами... Например, товарооборот между Россией и Казахстаном снизился на 20%, это как раз в основном занимает снижение цен на экспортные товары и, конечно, колебания валют наших стран», – сказал Назарбаев.
«Мы это знали, что такие риски будут. Мы должны совместно преодолеть это время. Договорились развивать торгово-экономическое, инвестиционное сотрудничество», – добавляет глава Казахстана. Он добавил, что правительствам стран будет дан ряд соответствующих поручений.
Президент Белоруссии Александр Лукашенко также не стал затрагивать тему валютного союза, а остановился на торговле, указав, что в прошлом году товарооборот между странами ЕАЭС несколько снизился. Чтобы он рос, надо наращивать в первую очередь торговлю продукцией собственного производства. «Ориентация на то, чтобы наш внутренний рынок заполнить собственными товарами, – это вопрос номер один», – сказал Лукашенко.
Однако валюта играет важную роль в торговле между странами. Как прокомментировал первый замглавы Минэкономразвития РФ Алексей Лихачев, сейчас любое малейшее колебание национальных валют сегодня четверки, а завтра пятерки Евразийского союза, не связанное ни с торговлей, ни со спросом, вызывает совершенно колоссальный перекос в торговле.
По его словам, чиновники ищут способы сглаживания этих проблем, а торговые и промышленные ведомства находятся в постоянном диалоге. «Конечно же, в едином замкнутом пространстве, где перемещаются товары, услуги, капиталы, рабочая сила, наличие разных валют обостряет риски», – говорит Лихачев. Поэтому вопрос о единой валюте зашел не случайно.
Между тем, в отличие от Астаны, Лукашенко всегда был против валютного союза, заявляя, что при его президентстве единая валюта не появится.
Позиция Лукашенко исходит из боязни потерять свой авторитарный режим, так как единая валюта несет политические риски. «Создание единого платежного пространства должно будет подвергнуть унификации бюджетные модели в Белоруссии, России и Казахстане, после чего в странах станет проводиться единая макроэкономическая политика. А президент Белоруссии привык командовать из «штаба», который возглавляет он сам. Международная интеграция заставит отказаться от возможности отдачи директивных команд. Потеря политической власти для Лукашенко неприемлема», – объясняет Артем Деев из ФК AMarkets.
Осенью Лукашенко неожиданно сам поднял эту тему. Он заявил, что считает жизнеспособной идею ввести единую валюту между Россией и Белоруссией, исключив из союза Казахстан. Но принципиальная позиция Минска заключается в том, чтобы эмиссионный центр создавался, как он заявил, «на равноправных условиях».
С практической точки зрения это означает желание Минска иметь собственный эмиссионный центр. Минск не раз говорил о том, что хочет получить собственный станок для печатания совместной валюты. Однако Россия не может отдать контроль за объемом выпущенных купюр Белоруссии. В любом случае должен быть создан наднациональный регулятор, который будет заниматься распределением квот на эмиссию наличных и контролем за их обращением, условно – как в Евросоюзе. В противном случае это очень дорого обойдется России.
Грубо говоря, Минск сможет бесконтрольно печатать общие деньги, что может привести к гиперинфляции и повторению кризиса 90-х. В Белоруссии вообще за уровнем инфляции не следят так пристально, как в России, уровень 20% ее вполне устраивает. Тогда как ЦБ РФ был недоволен и 6–8%.
Между тем сама идея валютного союза между тремя странами вполне разумна и логична. Она обсуждается с начала 2000-х. Но ранее с ней не спешили. В прошлом году в Казахстане были подписаны документы, которые предполагают создание Евразийского ЦБ и появление единой валюты для Белоруссии, РФ и Казахстана только к 2025 году.
Однако Россия явно решила ускорить этот процесс в силу внешнеполитической ситуации и экономических проблем, в том числе из-за падения цен на нефть и девальвации национальных валют.
#{ussr}На самом деле время введения единой валюты пришло еще год назад, просто промедлили, считает Мадина Абаева из QB Finance. «Тогда был самый хороший момент для такого маневра. Был высокий курс рубля, рубль не был скомпрометирован девальвацией, была вера западных партнеров в инвестиции в Россию. Сейчас условия будут уже не такими выгодными для России», – соглашается эксперт. Потому что российский рубль сильно ослаб, а именно на его базе будет создаваться новая валюта, которой уже придумывали разные названия – от просто рубля до алтына и евраза.
Российская экономика самая крупная в этом союзе. Так, экономика Белоруссии составляет всего 3,5% от российской, казахстанская больше, но не сильно – 10% от российской. Поэтому основой единой валюты в любом случае будет российский рубль, и она будет обеспечена в первую очередь сырьевым экспортом и международными резервами России, которые составляют около 351 млрд долларов (на 19 марта 2015 года).
Именно поэтому создавать новую валюту на базе девальвировавшего рубля – не лучший вариант. Да и доходы от нефтегазового экспорта падают из-за низких цен на нефть. Все это приводит к более быстрому таянию международных резервов РФ в последнее время: еще осенью они составили порядка 450 млрд долларов. Сейчас же они даже ниже уровня 2007 года.
Для Белоруссии и Казахстана эта идея в экономическом плане сейчас более актуальна, потому что означает, что они смогут переложить на плечи России ряд своих экономических проблем. «Когда ЕС переходил на единую валюту, Германии и Франции практически пришлось дотировать менее богатых соседей, аналогично придется поступить и России», – говорит Мадина Абаева. Сделать это при текущем дефиците бюджета и низких ценах на нефть крайне тяжело.
У России с ее партнерами разные уровни долларовых цен, поэтому при переходе на единую валюту на финансовую систему Белоруссии и Казахстана будет оказана серьезная нагрузка. Особенно тяжело будет Белоруссии, которой потребуется компенсация «интеграционных издержек» со стороны России, что будет равносильно попаданию под зависимость от монетарных властей с самого начала, отмечает Артем Деев. Тяжело будет и национальным производителям, которым придется адаптироваться к новым рыночным условиям, что может стать причиной просадки белорусской промышленности, добавляет он.
Восточноевропейские страны входили в валютный блок евро фактически через мини-кризисы, потому что экспортерам приходилось долго адаптироваться к новым условиям и утрате конкурентных ниш, приводит пример эксперт.
Белоруссия экспортирует много сельхозпродукции в Россию, где она пользуется спросом благодаря ценовой политике. Единая валюта может лишить белорусские продукты такого преимущества.
Впрочем, в этом году сделать такой серьезный шаг вряд ли получится. Для этого требуется минимум два года, считают эксперты, и то – если не будет политических препятствий и затягиваний переговоров между тремя сторонами, а они всегда неизбежны. Поэтому процесс сейчас можно лишь запустить, разработать концепцию, а там и нефть может вырасти, и рубль. «Все страны пострадали от обвала рубля, и не факт, что единая валюта сможет выстоять в условиях экономической нестабильности, тем более что экономики России и Казахстана имеют схожую структуру», – говорит Андрей Люшин из Локо-Банка. Пока ситуация с нефтью не станет хотя бы понятной на ближайшие годы, сложно предпринимать подобные шаги, где нужен серьезный просчет и подготовка.
И быстрого эффекта от внедрения единой валюты в виде защиты от внешних факторов все равно не получить. Потребуется потом еще несколько лет, чтобы в валюту поверили, говорит Абаева. И все же, если дать старт созданию этого союза, то единая валюта появится и заработает куда раньше 2025 года.