Накануне Россия потеряла космический корабль «Прогресс», который упал на Алтае из-за отказа третьей ступени ракеты-носителя «Союз-У». За последнее время до космоса не долетели еще и три спутника «Глонасс-М», «Гео-ИК2» и «Экспресс-АМ4». По оценкам СМИ, падение этих аппаратов стоило государству 16 млрд рублей.

А как кризиса может не быть, если 15 лет космическая отрасль выживала на голодном пайке

Роскосмос отреагировал на потерю корабля созданием специальной экспертной группы, которая будет заниматься проверкой качества изготовления ракет-носителей, разгонных блоков и космических аппаратов. Генпрокурор Юрий Чайка поручил прокурору Байконура провести проверку «исполнения законодательства при производстве космических аппаратов и их запуске».

Премьер-министр Владимир Путин поручил Роскосмосу кардинальным образом поменять систему контроля и приемки космических аппаратов при их изготовлении, а также изготовлении отдельных узлов, особенно перед запуском.

Специальная комиссия проверит всю ракетно-космическую технику, которая используется для проведения пилотируемых запусков и выведения на орбиту космических аппаратов, уточнил командующий Космическими войсками Олег Остапенко. «Проверка будет проведена по всем составляющим: и по той ракетной технике, которая работает по пилотируемой программе, и по той, которая используется для пополнения орбитальной группировки», – сказал командующий.

Комментируя два последних аварийных пуска – невыведение на штатную орбиту аппарата «Экспресс-АМ4» и падение грузового корабля «Прогресс М-12М», Остапенко сказал, что «ситуация сложная, но управляемая». По его словам, техника тоже может подводить, несмотря на ее высокую надежность. «Здесь все может быть. Любая техника, в том числе наша, не может дать 100-процентных гарантий», – сказал командующий (цитата по «Интерфаксу»).

Почему в последнее время в России стали так часто падать космические аппараты, что происходит в ракетно-космической отрасли, в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал эксперт отраслевого журнала «Новости космонавтики» Игорь Лисов.

ВЗГЛЯД: Что сейчас происходит в ракетно-космической отрасли? Столь частое падение в последнее время космических аппаратов и спутников говорит о кризисе?

Игорь Лисов: И да, и нет. Да, разговоры о кризисе пошли уже давно, и надо признать, что это правда. Но надо понимать, что ракеты падают у всех, и у каждого падения есть своя причина. Тот же «Союз» на более 700 запусков имеет всего около 20 аварий. Никто в мире такой надежностью похвастаться не может. Есть, конечно, ракета, которая слетала 30 раз без аварий из 30 запусков, но 700 раз запустить спутник – это уже совсем другой уровень.

С другой стороны, это является и одним из проявлений кризиса, потому что не должно быть так, чтобы серийно отработавшее 700 раз изделие взяло и упало без какой-то конкретной причины. Тут, конечно, не ошибка разработчиков, это невозможно. Здесь, скорее всего, какая-то производственная ошибка, какая-то глупость или головотяпство. Виноват человеческий фактор.

ВЗГЛЯД: Почему в отрасли наступил кризис?

И.Л.: А как кризиса может не быть, если 15 лет космическая отрасль выживала на голодном пайке?

ВЗГЛЯД: Отрасль плохо финансировалась?

В 1996–1998 годах космическая отрасль клещами вытягивала деньги из правительства, специалисты прилюдно жаловались американцам на то, что родное правительство не дает денег. Такое было. Правда, тогда и экономика сжалась так, что было больно смотреть.

Более или менее приемлемые деньги стали поступать в космическую отрасль с 2004 года, потом была большая прибавка в 2008 году. Сейчас финансирование отрасли находится на уровне Европы. В этом году – на уровне 100 млрд рублей. И на эти средства можно сделать нормальную космическую программу. Мы сумели сохранить пилотируемую часть, благополучно пережив голодные годы. При этом Россия много потеряла в прикладной космонавтике и почти полностью потеряла научную космонавтику.

За эти два десятилетия опытные люди ушли из отрасли из-за возраста или из-за того, что слишком мало платили. Молодежь приходила, удивлялась и уходила. Естественно, кадровый голод сейчас страшный. На зарплаты, которые на данный момент могут предложить космические предприятия, хороший и дельный инженер не пойдет. До тех пор, пока зарплата инженера на космическом производстве и при проектировании космической техники будет меньше, чем у продавца сотовых телефонов, мы будем продавать сотовые телефоны, а не делать космическую технику.

Таковы итоги последних 15 лет. Здесь комплексная и серьезная проблема. Какое-то время все держалось на совести и привычке людей, а сейчас все начинает сыпаться.

ВЗГЛЯД: То есть основные проблемы – в потере опыта в прикладной и научной космической сферах и дефицит молодых специалистов из-за низких зарплат?

И.Л.: В прикладной космонавтике у нас по разным направлениям разная ситуация. Условно, но можно сказать, что России удалось спасти космическую связь. В центре космической связи «Железногорск» не разучились делать спутники, хотя объективно они по своим характеристикам пока хуже, чем западные. Но если не «душить» центр, то он сможет сделать все как надо.

Метеоспутники Россия начинает делать заново. Здесь, к счастью, запустили два аппарата, которые позволят понять основные ошибки. Это дает шанс вернуться в метеорологию, которую забросили в последние годы.

С наблюдениями из космоса сложная ситуация. Мы умеем работать только со старыми серийными аппаратами, которые снимают на пленку. Пока в России сделали только один приличный долгоживущий космический аппарат оптико-электронного дистанционного зондирования Земли «Ресурс-ДК», который отметил пять лет на орбите. В этой области еще не все потеряно и жить можно.

В космической науке, к сожалению, все это время была сделана ставка на очень большие и дорогие проекты. И пока не было денег, эти проекты просто висели в воздухе и не давали никому вздохнуть спокойно. Наконец-то у нас появилась возможность запустить «Спектр-Р» (это астрофизическая обсерватория для изучения Вселенной, была запущена в июле этого года с Байконура на ракете-носителе «Зенит-2SБ» – прим. ВЗГЛЯД). В ноябре этого года должен быть запущен «Фобос-Грунт» (автоматическая межпланетная станция для изучения дальнего космоса, в частности, исследования происхождения спутников Марса – прим. ВЗГЛЯД).

Таким образом, с нашей шеи снимут два больших долга, и можно будет разобраться, что делать дальше, потому что в космической науке мы, конечно, здорово отстали. Межпланетная станция для изучения межпланетного космического пространства, Луны и планет более-менее успешно летала у нас последний раз в 1988 году.

Между тем космическая наука – это, с одной стороны, испытательный полигон, а с другой – визитная карточка и пиар для страны. То, что отработали на научном спутнике или на межпланетной станции, можно использовать в любых других космических программах.

Когда американцы долетают до Меркурия, Весты или еще куда-то, весь мир смотрит и говорит, вот это открыли американцы. А мы сидим и вздыхаем. Это прискорбно.

ВЗГЛЯД: Что нужно сделать, чтобы вывести отрасль на новый уровень? Перераспределить финансирование, чтобы не было избытка у одних и нехватки у других? Повысить научный потенциал и зарплаты?

Какое-то время все держалось на совести и привычке людей, а сейчас все начинает сыпаться

И.Л.: Рецепт понятен: стабильное финансирование, разумные и реальные задачи, строгий спрос за неудачи. Должна быть достаточно жесткая регулирующая сила в лице, по всей видимости, государства, поскольку рынок эту проблему не решает. Стоит допустить в космическую отрасль рынок, как начинаются уже совсем другие отношения, где во главу угла ставится прибыль. Но чтобы получать прибыль, нужно для начала иметь очень развитую космическую промышленность.

У нас прибыльной частью всегда являлась индустрия по изготовлению ракетоносителей. Сейчас, когда у нас космический бюджет составляет порядка 100 млрд рублей в год, доход от космического извоза уже не выглядит столь важным, но было время, когда эта сфера просто спасала всю космическую отрасль.

ВЗГЛЯД: Российское руководство в последние годы говорит о том, чтобы космическая отрасль приносила практическую пользу и прибыль, чтобы она существовала не только за счет государства. Той же ГЛОНАСС хотят найти массовое коммерческое применение. Разве это не правильная позиция?

И.Л.: К сожалению, сейчас это сделать не очень просто. Что приносит в космонавтике деньги? Выведение космических аппаратов? Да, но этот рынок невелик, мы половину этого рынка и так уже занимаем, и дальше расти нам никто не даст.

#{image=504345}Космическая связь? Да, безусловно, но здесь нам еще развиваться и развиваться. Мы свои-то нужды в космической связи толком не обеспечиваем, не то что выйти на рынок. Но это вполне прибыльный бизнес. Один транспондер (передатчик-ответчик сигнала) на борту дает порядка миллиона долларов в год, а на хорошем современном аппарате – все 50 млн долларов.

Наблюдение Земли из космоса? Это великолепная вещь, которая развивается во всем мире, но у нас развитие этой отрасли сдерживается совершенно идиотскими ограничениями по секретности. Эта система востребована везде. Получаемые данные из космоса необходимы и для городского планирования, и для сельского, лесного хозяйства, и для строительства и т.д. За это тоже можно получать хорошие деньги, так как объем рынка огромен.

И последнее – это космическая навигация, на которой также можно зарабатывать. Но это скорее не космонавтика, а использование результатов космической деятельности.

ВЗГЛЯД: Правительство как раз предлагает оснастить весь транспорт навигаторами ГЛОНАСС...

И.Л.: Это очень правильная государственная политика. Потому что если мы пользуемся только американской навигационной системой, то можем оказаться у разбитого корыта, если американцы скажут, что больше не могут предоставлять навигацию. Как ни крути, но великая держава должна иметь собственную навигационную систему. Это наше руководство поняло уже десять лет назад.

И на спутниковой навигации можно зарабатывать. Но сначала надо убедить потребителя купить, а для этого должно все работать.

На самом деле здесь уже все работает. Разговоры о том, что еще пока не хватает спутников – пустые. 24 спутника – это некая абстрактная цифра. В реальности и 21 спутник неплохо работает, когда они работают. В группировке ГЛОНАСС никаких проблем нет. В этом или в следующем году мы ее завершим и будем поддерживать. И в мире понимают, что двухсистемный приемник GPS-ГЛОНАСС, хоть и дороже односистемного, но по суммарным показателям лучше. И эти две системы уже работают.

Вопрос в том, чтобы появилась аппаратура для разных пользователей – от простого туриста-автолюбителя до крылатой ракеты, которая полетит к потенциальному противнику. С производством сложнее, так как наша электронная промышленность практически умерла. Мы может разрабатывать соответствующие схемы и платы, но производство приходится передавать в Китай. При этом потенциал этого рынка оценивается в сотни миллиардов рублей в год.

ВЗГЛЯД: Если сейчас не заняться развитием космической отрасли, с чем в итоге Россия останется?

И.Л.: В лучшем случае Россия будет пользоваться зарубежными разработками и платить за них. В глобальном плане Россия может еще и на этом направлении спуститься с уровня великой державы до уровня страны третьего мира. Нам этого не надо.

ВЗГЛЯД: У государства есть понимание, что надо делать? Финансирование увеличили, создаются программы развития...

И.Л.: Государство понимает, но это не делается быстро. Любой космический проект делается минимум года три, а в реальности – от вложения денег и до отдачи – проходит лет пять. Людей, которые примут эстафету у оставшихся советских разработчиков, надо растить, они должны шишки набить, чтобы понять, что делать нельзя, а что можно. Это штучные специалисты, которых готовят десять лет. Чуда не будет, мгновенно ничего не исправить.