Несмотря на все разговоры о падении авторитета литературы, священные монстры западной прозы живы и прекрасно себя чувствуют.
Это уже никакой не постмодернизм и не игра ума. Мэш-ап – родной брат трэшевых паразитических жанров
Самый интересный женский возраст по-прежнему называется бальзаковским, а самым известным русским писателем остается Достоевский. Но эти монстры живут бок о бок с совсем другими страшилищами – любимыми чадами масскульта: чужими, вампирами, Фредди Крюгером и Кинг-Конгом. Неудивительно, что этот симбиоз привел к появлению вдвойне страшной вторичной продукции.
В прошлом году достоянием англоязычных читателей стала книга американца Сета Грэма-Смита «Гордость и предубеждение и зомби». Этот опус, недавно выпущенный и на русском, – не что иное, как шедевр Джейн Остин, в котором плавный ход психологически нюансированного действия нарушается вторжением живых мертвецов. Кстати, на момент 2007 года, как показал проведенный тогда опрос, именно это произведение Остин (разумеется, в первозданном виде, безо всяких зомби) было любимым романом англичан.
Однако после того как Грэм-Смит издал свою монструозную пародию, настал уже его черед бить рекорды: весной 2009-го новинка взлетела на первые строчки английских рейтингов. К этому моменту 33-летний литератор уже не был дебютантом: ранее он писал о порнографии, Человеке-Пауке и фильмах ужасов, но о таком успехе, который пришел к нему благодаря эксперименту с зомби, и мечтать не мог. Говорят, впрочем, что идея этого потешного гибрида принадлежала не самому Грэму-Смиту, а его редактору.
«Разум и чувства и гады морские» – результат препарирования канонического романа Джейн Остин (фото: zone-x.ru) |
Метод Грэма-Смита обезоруживающе прост. Он аккуратно пересказывает классическую историю близко к тексту, вынуждая, однако, респектабельную британскую публику конца 18-го века жить в состоянии перманентной боевой готовности особого рода. Ведь Англия наводнена агрессивными трупами, испытывающими непреодолимое влечение к людям, вернее их плоти и внутренностям.
Катастрофическая ситуация обрисовывается уже в первой фразе ремейка: «Всякий зомби, располагающий мозгами, жаждет заполучить еще больше мозгов – такова общепризнанная истина». В этом нетрудно распознать отсылку к первой фразе оригинала, звучащей так: «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену».
Нетленные мощи остиновского сюжета, знакомого миллионам читателей, любовно перенесены в сюрреалистический рефрижератор, где они начинают обрастать льдом узнаваемых кинематографичных ужасов. Быт и культура поместья Незерфилд, как и всей Британии, сильно изменились под влиянием вышеуказанного бедствия: юноши и девушки обучаются боевым искусствам, для чего их посылают к аутентичным восточным мастерам. А зомби называют словом, переведенным на русский как «неприличность». В самом деле, как же их еще называть?
Подобно тому, как активность одного зомби способна значительно увеличить численность этих существ, достижение Грэма-Смита вызвало настоящую эпидемию: с его легкой руки началась повальная мода на мэш-апы (так называется этот новоявленный троглодитский жанр, паразитирующий на классике).
Русскоязычный читатель уже может оценить последствия: вслед за первым мэш-апом по мотивам Джейн Остин до России только что дошел второй. Книга, написанная еще одним американцем, Беном Уинтерсом, называется «Разум и чувства и гады морские». Она представляет собой, как нетрудно догадаться, результат препарирования романа Остин «Разум и чувства», только на этот раз Англия стонет под гнетом существ, вышедших из океана.
Методика та же: сохраненный сюжет прошит нитями строго тематизированного хоррора. Вот как выглядит один из героев Уинтерса: «Полковник Брендон, друг сэра Джона, страдал страшным недугом, о котором сестры Дэшвуд до сих пор знали только понаслышке. Из его лица, как чудовищная живая зеленая борода, росли длинные влажные гибкие щупальца, сами по себе колыхавшиеся в воздухе... В остальном же он был чрезвычайно мил». Впрочем, это пустяки по сравнению с гигантскими раками-отшельниками и осьминогами, норовящими растерзать каждого зазевавшегося персонажа Остин.
И это только начало. Грэм-Смит выпустил книгу о президенте Линкольне, охотящемся за вампирами, его соотечественник Стив Хокенсмит сочинил приквел к первому смитовскому мэш-апу по Остин под названием «Гордость и предубеждение: истоки ужаса», а Бен Уинтерс написал роман «Андроид Каренина» – про роботов. Что там на очереди? Вероятно, «Джейн Эйр и чужие». Или «Преступление и наказание и черепашки ниндзя».
Что тут сказать? Это уже никакой не постмодернизм и не игра ума. Мэш-ап – родной брат трэшевых паразитических жанров, пестуемых определенным сегментом читательского и зрительского сообщества, таких, например, как слэш, адепты которого заставляют любимых героев вступать в неожиданные сексуальные отношения.
Это не изысканный шарж, это совсем другая практика. Фигурально выражаясь, мэш-аперы не рисуют карикатуру на Джоконду, а просто берут альбом с репродукцией и подрисовывают эпохальной фигуре рога и бороду.
Впрочем, если сравнить это с более высоколобыми попытками переписать классику – такими, например, как новый роман Питера Акройда «Журнал Виктора Франкенштейна» – то приходится сделать выбор в пользу американских троглодитов. Потому что у высоколобых получается, по сути, то же самое, только скучнее и претенциознее.