– Когда вы впервые услышали о пророчестве майя? Раньше, чем мир охватила апокалиптическая истерия по этому поводу?
– Я впервые всерьез задумался об этом во время работы над другим проектом – он был посвящен Гонсало Герреро, испанскому моряку, который был одним из первых европейцев, добравшихся до полуострова Юкатан. Майя приняли его в свое племя, он стал их воином. В тот период я много читал о них, так что был в курсе и про календарь, и про предсказания. Тогда же я впервые обратил внимание и на это число – 2012. И то, как серьезно к нему отнеслись люди, как активно все начали это обсуждать в Интернете… Словом, мы с коллегой Харольдом Клозером пришли к выводу, что эту дату можно использовать в качестве точки отсчета для нового проекта.
Есть всего два места, где можно пересидеть грядущий апокалипсис: это провинция Квазулу-Натал в Южной Африке и Таиланд
– Вы сами-то верите в предсказания майя? Судя по вашей улыбке, не очень…
– Когда я делал «День независимости», постоянно повторял во всех интервью одно и то же: «Я не верю в пришельцев. Но это совершенно не мешает мне снимать о них кино». С этим фильмом, в общем, дело обстоит примерно так же. Да, это очень притягательная мифология: какая-то древняя цивилизация, конечно же, значительно более мудрая, чем наша, придумала календарь и уже обозначила день, когда мир исчезнет. А вы, кстати, в курсе, что 21 декабря 2012-го – это пятница? Нет, я не верю в такой конец света.
– То есть вы совсем не думали о том, как проведете 21 декабря 2012 года? Будет традиционный рождественский шопинг?
– Ну, вообще-то, я все же немного подготовился. Например, прочел книгу «2012: Инструкция по выживанию». К моему огромному удивлению, там были обозначены всего два места, в которых можно как-то пересидеть грядущий апокалипсис: это провинция Квазулу-Натал в Южной Африке и по каким-то не совсем понятным мне причинам Таиланд. Если надо будет выбирать, я предпочту второй вариант. Там тепло, там есть вода, местным жителям не привыкать к цунами, так что система эвакуации должна работать отлично.
– А сколько стран вы объездили во время съемок?
– Сначала вся наша съемочная группа отправилась в Канаду – это и был главный наш пункт. Натуру для съемок Йеллоустонского национального парка мы нашли недалеко от Ванкувера. Также отдельные члены нашей команды летали в Италию, в Лондон, в Париж, я сам успел съездить только в Бразилию. Но фактически мы побывали во всех местах, которые собирались показать в фильме. Гималаи, кстати, тоже снимали в Канаде, там очень красивые горы, ну и потом мы еще подрисовали их на компьютере.
– Как вы считаете, современного массового зрителя можно привлечь в кино только катастрофами?
– Я думаю, главная причина, по которой такие фильмы вообще снимаются, – это то, что в качестве героев там всегда выступают обычные, ничем не примечательные люди. И по контрасту сама катастрофа – это что-то огромное, мощное, грандиозное. Идеальная комбинация! Между прочим, самым успешным фильмом всех времен до сих остается «Титаник» – а ведь это тоже фильм-катастрофа.
– Появится ли когда-нибудь фильм «2012» в формате 3D? Это было бы очень живописно: осколки Эйфелевой башни летят прямо в публику, купол собора Святого Петра в Риме падает в зрительный зал…
– Мы в процессе подготовки к съемкам обсуждали этот вариант, но в итоге решили, что у нас просто не хватит времени на его реализацию, это же довольно трудоемкий процесс. И я был ужасно этому рад: честно говоря, не очень верю в эту технологию, думаю, следующие два–три года покажут, выживет она или уйдет. Лично мне, когда я смотрю такого рода фильмы, бывает сложно уследить за тем, что происходит на экране, – у меня от этого мельтешения начинает дико болеть голова. Правда, я не могу говорить за всех зрителей, возможно, это всего лишь мои личные ощущения.
– А как в ряды американских актеров попал британец Чиветель Эджофор, который играет ученого?
– Что мне нравится в фильмах-катастрофах, так это то, что далеко не на все роли там требуются суперзвезды. А иногда они не требуются вовсе. И я, в отличие от многих коллег, могу позволить себе нанять по-настоящему талантливых актеров, которые не очень хорошо известны американскому зрителю. Чиветеля Эджофора я видел раньше в паре фильмов и уже тогда подумал, что парня ждет большое будущее в Голливуде. К тому же мне вообще нравится неожиданный кастинг.
– Есть ли у вас планах разрушение московского Кремля?
– Ну, пока я гулял по Красной площади, успел сделать пару снимков… Внутри Кремля, кстати, совершенно уникальная атмосфера. Я столько раз видел это место по телевизору, казалось бы, не должен был уже ничему удивляться, но эти длинные мощные стены в реальности – по-настоящему впечатляющее зрелище. Правда, мне кажется, Красная площадь – скорее, идеальное место для посадки космического корабля.
– Хорошо, тогда какой будет следующая катастрофа? Пришельцы были, глобальное похолодание было…
– Вы знаете, каждый раз после очередных съемок я говорю себе: «Это мой последний фильм-катастрофа». Потому что после каждой премьеры я не понимаю, что еще можно сделать в этом жанре, мне всегда кажется, что я все уже сделал. Сейчас работаю над фильмом, который ставит вопрос об авторстве Шекспира. Он должен объяснить, почему имя парня, который на самом деле написал все эти гениальные пьесы, так и не вошло в историю литературы, а актер по имени Уильям Шекспир поставил под этими текстами свою подпись и завоевал мировую славу.
– Из года в год вы конструируете картины мировой гибели, это должно как-то влиять и на ваше подсознание. Скажите, вам снятся кошмары?
– Вы не поверите, но я сплю, как ребенок. И то, что я годами наблюдаю за крахом мира, – это не совсем правда. Да, конечно, когда ты делаешь что-то, что имеет грандиозный успех (как, например, «День независимости»), люди считают, что ты и дальше будешь продолжать в том же духе. Но что касается меня и жанра фильма-катастрофы, все очевидно: просто у меня это здорово получается. После каждой новой картины я с легкостью могу получить еще больше денег на следующую такую же. Но вместо этого я всегда беру паузу и снимаю «Патриота», «10 тысяч лет до нашей эры», теперь работаю над «Анонимом» о Шекспире. Вот только комедии я, пожалуй, снимать не буду. Никогда этим жанром не интересовался.