Вот он – пестрый букет подборок второго номера «Знамени», третьего номера «Октября», второго и третьего номеров «Нового мира». Пора его рассортировать.
Яркие цветы (от 16 до 10 баллов)
Сижу… опершись на клочок овечки…» – здесь был Чикатило. А вот еще: «…картаво шепелявят клены» – это как?
16. Мария Галина. Замороженная вода// Новый мир. № 2.
Стихи Галиной, как всегда, красочны, убедительны и рояльно полнозвучны. Восхищает мастерское умение этой поэтессы остранить любую, даже самую привычную ситуацию – такую, как полет в самолете через океан или прогулка по приморской набережной, – и извлечь из нее бездну лирических смыслов.
Поэзия Галиной пропитана великолепным, царственным, цепенящим, завораживающим ужасом – и тем незабываема (хотя, может быть, ей чуть не хватает интонационного разнообразия).
15. Владимир Алейников. В морок немых лет// Октябрь. № 3.
Один из основателей легендарной поэтической группы «СМОГ» Владимир Алейников пишет обильно, но скупо публикуется, так что эта его подборка – событие.
Алейников – «чистый лирик» (нечастое нынче явление), его медитативные стихи идеальны по ритмическим решениям и фонетическому строю; в этих стихах каждое слово звучит точно (не на полтона выше, не на полтона ниже, а именно так, как надо).
Этому поэту немного мешает сглаженный лексикон; Алейников словно бы боится необычных слов, из-за чего на его стихах лежит перламутровая патина «опрятной благородной бедности».
14. Игорь Шкляревский. Провинциальные свидания// Знамя. № 2.
Импрессионистические миниатюры (воспоминания, минутные наблюдения), живые, трогательные, очаровательные.
13. Сергей Попов. Попечитель огня// Новый мир. № 2.
Редко бывает, когда вдруг является новый автор с уникальной, не похожей ни на кого манерой; я думаю, что воронежский поэт Сергей Попов – тот самый случай.
Его поэтика одновременно дробна, дискретна, словно стрекозиное око, и густа, напевна и динамична, мощна и подробна. Она очень узнаваема, но о ней трудно говорить, потому что ее не с чем сравнивать.
12. Илья Фаликов. В четвертом Риме// Новый мир. № 2.
Типичная «филологическая поэзия» (очень профессиональная), но (временами) с как-то сдвинутыми – и оттого странно молодцеватыми, лихими – интонациями. «Ехал на ярмарку ухарь-доцент…»
11. Инна Кабыш. Клейкие листочки// Новый мир. № 3.
Разные стихотворения – как традиционные (силлабо-тонические), так и верлибры, объединенные религиозно-метафизическим нажимом, характерным для мировоззрения Инны Кабыш.
10. Игорь Караулов. Шерстяные рельсы// Новый мир. № 2. Свидетели живых // Знамя. № 2.
Игорь Караулов – очень умный человек. Я имею в виду не столько эрудицию (хотя и ее тоже), сколько природный, житейский ум, проблескивающий в стихах Караулова постоянно – то остротой, то снайперской метафорой, то специфической черной иронией, то горделивой независимостью тона.
Однако мне кажется, что у Караулова есть проблемы с поводами к созданию стихов. Как будто его волнует всерьез немногое. Караулов эмоционален, но его муза – флегматична.
Бледные цветы (от 9 до 5 баллов)
9. Ольга Сульчинская. Облачный взмах// Октябрь. № 3.
Мир поэзии Сульчинской – чересчур изящный, ломкий, кукольный. Миниатюрный (как макет настоящего мира в одну треть). Кто-то скажет: зато стихи Сульчинской обаятельны. Они и впрямь обаятельны.
8. Андрей Гришаев. Портрет отца// Новый мир. № 3.
В подборке Гришаева в основном воспоминания о родителях. Интонации стихов Гришаева – светлые и беззащитно-детские, истомно-обмирающие. Муза Гришаева сдержанна (как и муза Караулова) – не от недостатка темперамента, а от боязливости.
7. Владимир Рецептер. Не старей, моя радость, замри! // Знамя. № 2.
Вроде бы эти стихи хорошие – глубокие, спокойные, мудрые. Но мне в них не хватает новизны выражения. Живые (и нетривиальные) мысли и эмоции Рецептера облечены, увы, в затертую, привычную форму. Может быть, это связано с тем, что Рецептер – актер, а для актеров чувства – техника (и в какой-то мере технология, рутина).
6. Владимир Губайловский. Краевая задача// Новый мир. № 2.
Здесь есть отдельные прекрасные строфы, но запоминается подборка Губайловского не ими, а стойко остающимся ощущением какого-то томительно-болезненного рассыпания. Стихотворения Губайловского – крошливые. Или крохкие (не знаю, как правильно сказать).
5. Анатолий Найман. Слова в узелке// Новый мир. № 3.
Анатолий Генрихович Найман, бесспорно, персона уважаемая и увенчанная многими заслугами.
Но только Найман может умудриться поставить кряду два «что» (это заплетыкоязыкательное «что что» – триумф косноязычия). А в другом тексте из-за неудачного анжамбемана получается, что лирический герой Наймана «рвет Тургенева» (хотя автор хотел сказать совсем иное).
Нельзя же быть таким небрежным.
Листья и ветки (от 4 баллов до 1 балла)
4. Александр Самарцев. Шорохом и трелью// Новый мир. № 2.
Я бы назвал подборку «Молотом и дрелью». «Плотность стихового ряда» – вещь неплохая, ничего не имею против нее (если она уместна). Но словесные буераки Самарцева заставляют вспомнить народное «крепко мастер печь сложил, аж дым из трубы нейдет».
3. Александр Кабанов. Рукопись в прибое// Новый мир. № 3.
А эти стихи напоминают суп из топора: сначала берется общепоэтический (то есть донельзя искусственный) образ – например, автор сравнивает себя с пустой бутылкой.
А затем вокруг него начинают взбиваться, накручиваться и наворачиваться пышные волны многоречивой суггестии. «Ах, как ужасно, у меня отбито горлышко, меня скоро двинут о стену, во все стороны полетят осколки моей стекольной души!»
2. Сергей Ивкин. Кыштым// Знамя. № 2.
Представитель екатеринбургской школы пробует себя в разных форматах; из всего объемистого вороха его опытов более-менее живым (хотя и несамостоятельным) выглядит лишь один стишок.
Боюсь, что вторичность, возведенная в принцип, – проклятие всей екатеринбургской поэзии. Его даже не избежал, но избыл силой своего дара лишь Борис Рыжий.
1. Анна Наль. Закатное зрение// Новый мир. № 3.
Тексты, говорящие неясно зачем невесть что, мутные, громоздкие и местами не вполне грамотные.
«Сижу… опершись на клочок овечки…» – здесь был Чикатило. А вот еще: «…картаво шепелявят клены» – это как? Я попытался было потренироваться в картавой шепелявости – чуть язык себе не откусил.