Но сначала о самом Блуме: 54 года, англичанин, родился в Африке, образование получил в Англии, основал собственное рекламное агентство.
В 1993 году во время поездки на историческую родину сделал несколько фотографий животных, снимал как любитель, но результат оказался профессиональным. В результате, прервав карьеру дизайнера, он стал бродягой с фотоаппаратом, объездив полмира (с особым пристрастием к Африке).
Его тема – животные как первозданные жители первозданной земли. Автор неимоверного количества альбомов и лауреат множества фотопремий, в частности получил премию Международной гильдии фотографов России, издательство «Арт-Родник» в 2005 году выпустило его альбом «Животные» (422 страницы).
Первое, чем поражает выставка, – неповторимость схваченных объективом моментов из жизни объектов съемки, как если бы автор на время стал членом стаи тех животных, которых снимает.
Клее и Делакруа
Некоторые фотографии издали вообще кажутся живописными полотнами – слишком невероятно, чтобы цветовая и графическая композиция такой законченности была бы создана природой
Сюжеты большей части снимков можно было бы назвать жанровыми – плавающий слон, снятый снизу сквозь толщу воды. Зависший перед зрителем орел. Играющий сам с собой медведь. Львы на водопое. Фотографии мира, в котором как бы нет человека. Подобные удачи единичны даже у профессиональных фотоохотников. И уже вот этой «эксклюзивности» было бы достаточно.
Но Блум в своих фото еще и художник, преодолевающий внешнюю эффектность представляемых сюжетов. Он работает, как живописец, с цветом, ритмом, фактурой, композицией. И как художник он удивительно многогранен.
Некоторые фотографии издали вообще кажутся живописными полотнами – слишком невероятно, чтобы цветовая и графическая композиция такой законченности была бы создана природой, без фантазии художника.
Вот – издали – холст Клее: на густом голубом фоне эффектнейшая композиция белых разрозненных мазков. И только приблизившись, вы обнаруживаете, что голубое – это поверхность озера, а белые мазки – силуэты стоящих в воде фламинго.
Ну а другая работа, построенная на контрастах, световых и цветовых, необыкновенно экспрессивная по ритму и пластике, воспроизводит живописный стиль Делакруа – батальная сцена: битва нескольких львов, снятая почти в упор.
При этом у Блума отчетливо выраженный дар пейзажиста, способного передать состояние среды – песчаные барханы под закатным африканским небом, прохладную белизну Севера, тенистую прохлада и полумрак тропического леса, по дну которого в дотянувшемся сюда солнечном луче – фигура идущего слона и пр.
Сюжеты и живописные приемы вывешенных на Страстном постеров перечислять можно долго. Выставлено сто фотографий, и среди них ни одной проходной – каждая могла бы стать обложкой альбома мастера. Каждая антологична.
Выбор бульвара
Фотограф Стив Блум |
В конце июня, еще ничего не зная о будущей выставке, я увидел на Страстном рабочих, ведущих бетонные работы. И, естественно, почувствовал холодок предчувствия – слишком свежи были воспоминания о недавнем действе на Гоголевском бульваре.
Это когда его, бульвара, тело было пропорото, как днище корабля торосом, каменной глыбой, на которой повисла лодка с сидящим в ней Шолоховым; при этом со склона бульвара стесали зелень, забетонировали, в бетон воткнули лошадиные головы с изумленными глазами и пустили водичку. Типа куда-то они плывут («на нерест», как невесело шутили потрясенные старожилы бульвара).
Нет, я на самом деле не против памятника автору великого русского романа, пусть даже такому. Нравится, не нравится – это дело вкуса. Тут другое. Москва уже давно стала мегаполисом с городом Москвой в центре. То есть с тающими под напором наших градоустроителей старинными кварталами, которые хранят память города (и страны) о себе, о своей истории и культуре.
За переделами старой Москвы – заселенная людьми промзона из обезличенных кирпичных и бетонных коробок. В смысле культурной среды – пустыня. Простор и возможности для творчества городских дизайнеров фантастические. Так почему тогда для новых памятников и монументов, для новорусских домов с башенками нужно крушить собственно Москву, убивая ее культуру?..
Но, слава богу, 1 июля выяснилось, что бульвар крушить не собираются, что будет уличная фотовыставка, то есть акт действительно городской культуры, а не варварства, как на Гоголевском.
И нужно отдать должное мужеству фотографа, согласившегося на подобное место экспозиции. Бульвар – не выставочный зал, то есть специальное пространство, выключающее клокотание окружающей жизни для полной сосредоточенности на листе. Бульвар – это как раз то самое клокотание жизни – и нынешней (блики проходящих машин, агрессия рекламных щитов, текущий мимо поток людей, да и просто меняющийся постоянно свет, тени, ветерок), и прошедшей, старомосковской, пространственным и архитектурным кодом которой и остается московский бульвар. Энергетика бульвара прямо противоположна энергетике выставочного зала.
Стив Блум выбрал улицу. Результат: фотографии стали – на два месяца – частью культурной московской городской среды. Сюжет фотографий Блума – живая природа, – вставленный в раму бульвара, смотрится здесь абсолютно органично.
Более того, в фотографиях Блума практически всегда присутствует еще и эстетика фотографии рекламной, в данном случае – открытый сильный цвет, игра света, специфическая остросюжетность. И может, поэтому постеры его вполне вписываются в современную городскую среду, но, в отличие от полудикарского пока уровня московской рекламы, когда художественную беспомощность пытаются компенсировать размерами, закрывая изображением, скажем, бутылки воды или лица телеведущего все шесть этажей старинного здания на Пушкинской площади, работы Блума обладают энергетикой художественного произведения, которое не противостоит рекламной поэтике, а уводит ее в высокое искусство.
Выставка Блума – вторая, организованная журналом «Афиша-Мир», первой была выставка фотографий Яна Артюс-Бертрана на Чистопрудном бульваре. И надо сказать, что из уличных культурных акций эти, пожалуй, оказались самыми удачными. Будем ждать продолжения.