– Как много можно быть смешным?
– Смешным можно быть постоянно. Чем старше становишься, тем чаще забываешь застегнуть ширинку, тем смешнее.
Телевидение оказалось единственной возможностью выжить, когда случилась «катастройка». Мы были популярны, полны задора, идей, и нас пригласили
– А если это профессия?
– Если профессия – тяжело, потому что понимание смешного со временем меняется. То, что делаю я и мои товарищи, очевидно, уже отстает от нынешних параметров.
– Почему?
– Юмор вещь сиюминутная, постоянно меняющаяся. На уровне расстегнутой ширинки или падения головой в компот – юмор вечен. На уровне ассоциаций, интеллекта – нет. Нынешняя мораль «поколения Пи» другая. Не хорошая или плохая, просто другая.
– Вам понятен новый юмор, вам смешно?
– Большей частью понятен, но не всегда воспринимаем. Если человек выходит на сцену для того, чтобы выматериться, то, даже если он это делает хорошо, все равно он не делает это лучше линейных строительных прорабов в Одессе в 50-е годы. Хихикающих рублевских девочек это возбуждает, а меня этим не удивишь.
– Вы шеф-редактор студии спецпроектов РТР, что это означает?
– Спецпроекты – это все, что не кино и не новости. Например, концерт Бабкиной, «Городок», «Утренняя почта», «Голубой огонек», «Субботний вечер». Мы пишем сценарии для этих передач.
– Кто определяет степень смешного в конкретной шутке?
– Только продюсер. Если он определит, что это смешно, это будет смешно. Артисты как профессионалы должны уметь работать с предложенным материалом, а мы должны этот материал предоставить.
– «Кривое зеркало» – это спецпроект?
– Да. У телевидения есть два способа производства – собственная продукция и покупная. Вот, скажем, «Голубой огонек» – это большое, затратное шоу, которое придумывается и снимается силами РТР. А «Кривое зеркало» только транслируется. Его приносят в готовом виде, и заинтересованный канал покупает.
– То есть вы не имеете к нему отношения?
– Не имею и чувств никаких не испытываю. Могу сказать, что Петросян – один из самых образованных и интеллигентных людей. Потому что все остальные еще хуже. Клевать его бессмысленно. Хотя я бы никогда не стал ни делать «Кривое зеркало», ни смотреть.
– Клюют потому, что его много.
– Телевидение, которое почему-то по старинке воспринимается как искусство или творчество, таковым не является. Это производство. Каждый день 20 часов в сутки должно что-то выходить. Написать на 365 дней в году «Войну и мир» невозможно. Люди хотят смеяться, это востребовано. Кто не хочет – смотрит канал «Дискавери», там все время размножаются крокодилы, когда ни включишь. Можно смотреть и горя не знать.
Зачем надо кричать, что «Кривое зеркало» дерьмо? Ну дерьмо, и что? Дерьмо тоже субстанция нужная. Там бывают смешные моменты. Петросян опытный человек. Мой великий земляк Жванецкий определил передачу как «послание тупых тупым», и с этим сложно поспорить.
Но это объективный показатель того, чего люди хотят. Лучший федеральный канал России – это канал «Культура». Кого ни спросишь, все смотрят исключительно канал «Культура». А рейтинг – ноль. Его никто не смотрит на самом деле.
Меня удивляет, когда какие-нибудь радетели, за русский народ уболеватели кричат об искусственном насаждении пошлости. Ничего специально не делается, делается только востребованное |
– Я не занимаюсь телевидением, я его обслуживаю. Это разные вещи.
– Как человек, обслуживающий телевидение, видящий его изнутри, вы считаете, что все же зритель делает телевидение?
– Это взаимообратный процесс. Меня удивляет, когда какие-нибудь радетели, за русский народ уболеватели кричат об искусственном насаждении пошлости. Ничего специально не делается, делается только востребованное. Я не люблю это слово, но оно точное. Мы не делаем сценарии, пьесы, постановки, мы делаем продукт.
Вы же ходите в магазин, покупаете кошачьи консервы. Это и есть кошачьи консервы, кошки без них уже не могут. У нас в Одессе кошки перестали есть живую рыбу. Я ем, а кошка нет. И продукта нужно много.
Это большое, дорогое, сложное дело. Занято много разных людей, хороших и плохих. Но злонамеренно никто ничего не насаждает. Люди хотят хихикать. Повторюсь, я не люблю Петросяна, жанр его, передачу его и жену его Степаненко. Но сам по себе он интеллигентный, приятный человек, знающий, что он делает. Он востребован. Народ может ошибаться, но не настолько.
– Вы, как и многие другие люди, занимающиеся юмором на телевидении, вышли из КВН?
– Да, нас действительно много. Телевидение оказалось единственной возможностью выжить, когда случилась «катастройка». Мы были популярны, полны задора, идей, и нас пригласили.
– Зная телевидение, технологию создания юмора, у вас не возникало желание сделать свою передачу?
– Для этого надо самому стать продюсером, мне это не дано. Вот уже 12–13 лет в Одессе идет передача с названием «КВН-архив», где я, уныло шамкая, показываю старые записи со своими комментариями. Максимум, возможный, если не быть продюсером.
– Вы скучаете по Одессе?
– Я не нужен Одессе, к сожалению. Да и сам город уже другой. Одессы как города юмора, моря, открытости уже нет. На Одесской киностудии снимались все фильмы, которые не разрешались в Москве. Только на Украине можно было прочитать хорошие книги, которые на свой страх и риск печатали на украинском языке.
– Еще в Белоруссии можно было достать редкую книгу. Поехав как-то с классом, я купила там книгу сценариев Горина.
– У Горина был очень острый юмор. Кстати, братья-сатирики в большинстве своем плохо воспринимали его, так же как и не любили КВН. Сейчас я начал понимать почему. Всегда найдется какой-нибудь сумасшедший мальчик из Сыктывкара, с лету придумывающий шутку, которую профессиональный юморист рожает в муках. Потому что у мальчика молодые, свободные, повернутые во все стороны мозги, без груза уже придуманного. Горин был таким мальчиком среди профессионалов.
– Такие мальчики из КВН сейчас открывают свои передачи, но они почему-то становятся не очень смешными со временем.
– Потому что искусство превращается в продукт. В «Комеди Клаб» моментами очень смешно, но моментами. Если бы «Комеди» работал раз в полгода с большим шоу, это было бы феерически. Шутка, поставленная на поток, разжижается. Очень тяжело каждую неделю наново смешно материться.
Даже если бы передача была ежемесячная – придумайте двенадцать равновеликих пьес в год. Это невозможно. Всю свою жизнь я прожил в этом зазеркалье и думаю, что придумал не больше двадцати по-настоящему хороших шуток. К одной передаче «Субботний вечер», которая снимается блоком по десять передач, мы должны придумать за четыре дня 280 шуток. Разве можно придумать такое количество шуток, которые войдут в мировую историю? Получаются усредненные вещи, которые всем понятны.
Ничего плохого в этом не вижу, потому что это работа. Если для кого и плохо, то для меня, потому что Бернарда Шоу из меня после такой работы уже не получится. Значит, мир потерял еще одного Бернарда Шоу. Миру придется удовлетвориться тем, кто есть. Поэтому не ругайте ни Петросяна, ни Дубовицкую, они удовлетворяют определенные запросы. Есть коньяк 20-летней выдержки, есть паленая водка, а есть и жидкость для мытья стекол, которую тоже пьют.