Сначала мы попадаем в окружение многочисленных портретов молодого красавчика с пронзительным взором: это сам Курбе в молодости. Чуть дальше на нас смотрят с картин современники художника: его родные, друзья и просто заказчики портретов.
Происхождение мира» было заказано Халил-Беем, турецким дипломатом, для его знаменитой коллекции эротических полотен...
За их яркий психологизм эти полотна часто сравнивают с рембрандтовскими, но это отнюдь не подражательские работы. Уже в этой ранней портретной живописи Курбе настойчиво привлекает внимание к реальным никому не известным людям из деревенской глуши, что в середине XIX века было неслыханном новаторством.
Но в полную силу новые пути в живописи, проторенные Курбе, воплотились в его монументальной и жанровой живописи.
Для первой характерно многометровое полотно «Похороны в Орнане» (1849–1850), где обычные сельские похороны представлены как эпическое событие, а чертам простых провинциалов присуще пафосное величие.
Типичной для подобного отторжения правил жанровой живописи стала картина «Здравствуйте, господин Курбе» (1854), где изображена встреча художника со своим меценатом, почтительно отвечающим на его приветствие; критики неслучайно дали ей более красноречивое название – «Богатство склоняется перед гением».
Действительно, если в жанровых картинах доминирует нарративная композиция, то у Курбе внимание зрителя сосредоточивается на психологической значимости персонажей, что нарушает традицию; этот художественный прием станет особенно популярен у передвижников.
Об огромном влиянии картины на современников говорит уже то, что впоследствии в той или иной форме ее цитировали в своих работах многие художники, из которых назовем хотя бы того же Поля Гогена и его «Здравствуйте, господин Гоген» (1889).
После исполненных напряжения и энергии картин-манифестов зритель как бы отдыхает в залах многочисленных пейзажей, марин и натюрмортов. Напомним, что именно картины малых жанров продавались лучше всего и обеспечивали Курбе безбедное существование.
На одной из них, «Садовая решетка» (1862), нас завораживает огромный букет самых разнообразных цветов, близкий к цветочным композициям голландцев XVII века.
Однако все эти розы, флоксы, лилии и левкои выписаны далеко не столь тонко, как у голландцев; и передающие их сильные энергичные мазки, играющие на цветовых сочетаниях и светонасыщенности красок, станут излюбленным приемом у импрессионистов.
В небольшом бордовом шатре довольно тесно; и, наверное, поэтому здесь долго не задерживаются, хотя в нем находится одна из самых скандально известных картин мира.
Если перед другими полотнами Курбе посетители переговариваются вполголоса, то перед «Происхождением мира» шепотом, в каком-то священном трепете.
Здесь изображен женский торс от груди до откровенно раздвинутых ляжек; притягательным центром композиции является половой орган, написанный более тонким письмом по сравнению с остальной картиной.
Как считал сам Курбе, это полотно превосходило творения Тициана. С момента создания – 1866-й – «Происхождение мира» никогда открыто не выставляли, о нем слагались легенды, оно шокировало даже видавших виды волокит.
Полотно было заказано Халил-Беем, турецким дипломатом, для его знаменитой коллекции эротических полотен.
По обе стороны скандального шедевра висят две картины, которые служили ему маскирующим экраном: сначала это был пейзаж с замком кисти самого Курбе, а с 1955 года его скрывало панно с рисунком знаменитого французский сюрреалиста Андре Масона.
Шатер разбит посреди круглого зала, который отведен картинам с изображением обнаженной женской натуры. Наряду с работами, выдержанными в академической манере, главным нововведением Курбе является демонстрация эротической чувственности женского тела («Купальщицы», «Спящие»), а его цветовая трактовка женского тела будет потом вовсю использоваться Ренуаром.
После чувственных ню душа уже не лежит рассматривать сцены охоты, которые представлены в следующем зале. Не говоря уже о поздних картинах Курбе, написанных почти конвейерным способом на продажу.
Конец жизни великого первооткрывателя был печален: в своем стремлении преодолеть традиции он дошел до того, что во время Парижской коммуны (1871) стал главным инициатором свержения колонны на Вандомской площади.
За что и поплатился: французское государство наложило на него за это огромный долг; не в силах его выплатить, он бежал в Швейцарию, где и умер.