Из уточняющих публикаций мы знаем (более или менее достоверно), что молодой человек был задержан не за ловлю покемонов в храме. В храме люди были сосредоточены на молитве, и никто просто не обратил на него внимания. 

Поэтому волна негативных комментариев в отношении Церкви вполне понятна

Он был задержан за ряд роликов и публикаций в Сети, часть из которых носит оскорбительный и клеветнический характер. Соколовский довольно известный блогер, работающий в жанре провокации.

Как пелось в какой-то старинной советской песне, «если долго мучиться – что-нибудь получится». Если достаточно долго заниматься намеренными провокациями, можно кого-нибудь и спровоцировать – власти, как в нашем случае, или совсем даже и не власти, как в случае с «Шарли Эбдо», которым молодой человек сознательно подражал.

Была ли реакция властей полностью адекватной? Я не вполне уверен.

Все же сажать под замок надо тех, кто на воле может причинить вред, замести следы, запугать свидетелей, совершить новые злодейства – а какую угрозу для окружающих в этом отношении представлял Руслан Соколовский, мне не ясно.

Но я не юрист, и я знаю об обстоятельствах дела только в различных пересказах, которые изображают фигуранта в несколько разных оттенках. 

Зато я непосредственно наблюдаю реакцию в Сети – и вот тут хочется кое-что заметить.

Новостные агентства – впрочем, как и любые интернет-ресурсы – заинтересованы в увеличении посещаемости. К этому есть два пути.

Долгий состоит в том, чтобы привлекать людей достоверными новостями и качественной аналитикой. Короткий – в том, чтобы привлекать внимание кричащими заголовками. «В Екатеринбурге на блогера завели дело за ловлю покемонов в храме».

Ловить покемонов – дело, может, и глупое, но безобидное. А вот сатрапы и душители народной свободы завели дело. Мы возмущены и негодуем – и не только переходим по ссылке, но и делимся ей в соцсетях.

Или «В РПЦ пошутили о необходимости посадить на кол ловца покемонов в храме». Кто там будет выяснять, что на самом деле сказал о. Дмитрий Смирнов – кликнули, или даже не кликнули, а просто прочитали заголовок и перепостили – счетчик посещаемости довольно щелкнул.

Как в таких случаях развиваются события – мы знаем по опыту аналогичных событий в прошлом, начиная, по крайней мере, с дела известной панк-группы. 

В Сети есть люди разных политических симпатий; в том числе – на той и на другой стороне – люди заметно неуравновешенные.

Одни вознегодуют на свирепость сатрапов, другие ознакомятся с творческим наследием фигуранта, страшно оскорбятся за Родину и церковь и потребуют ему суровых кар, произойдет яростная перепалка, комментаторы в Сети разделятся на «нас», людей справедливых и разумных, и «их» – гнусных и злобных безумцев.

Поскольку людей злобных и неуравновешенных можно будет найти и там, и там, каждая из сторон будет уверена в справедливости своего негодования, делать скриншоты с наиболее дурных комментариев противника и торжественно носить их по всей Сети.

При должном усердии сторон препирательства могут продолжаться неделями.

Если повезет, в дело включатся знатные артисты, политики и общественные деятели со всего цивилизованного мира, Пол Маккартни споет песню борьбы и протеста, Стивен Фрай дерзко бросит в глаза тиранам гневный твит, старый богатырь Маккейн завинтит свой иракский штык – в общем, буря, скоро грянет буря.

Не очень ясно, насколько это явление является стихийным, то есть развивается без чьего-то плана и замысла, просто потому, что ресурсам надо накручивать посещаемость, а скандалистам – людей посмотреть и себя показать.

Но по мере того, как возрастает эмоциональная раскачка и вода становится все более мутной, в ней наверняка появляются желающие ловить рыбу.

В этом отношении, конечно, реакция властей должна быть максимально сдержанной, иначе, как предупреждала Тэффи в известном рассказе «Модный адвокат», «он сядет львом, а выйдет стоглавой гидрой!».

Поэтому революционеры будут заинтересованы в том, чтобы он сел, а охранители – в том, чтобы он остепенился как можно меньшей ценой.

Быстрая раскрутка любого конфликта, затрагивающего Церковь, тоже вполне предсказуема.

Революционная интеллигенция – самое консервативное сословие. За сто лет в нем ничего не изменилось. И менее всего – воинствующий антиклерикализм. Поэтому волна негативных комментариев в отношении Церкви вполне понятна.

Когда в определенной идеологической картине мира разные сообщества обозначены как враги, они неизбежно, в силу склонности картины к упрощению, сливаются. Остается некий обобщенный дракон, с которым сражаются воины света и воины добра.

Примеров этому много, и нет ничего странного, что для субкультуры, где врагами являются как российское государство, так и Русская православная церковь, обе структуры сливаются, епископы отдают приказы о задержаниях, а МВД проповедует им с амвона.

Несгибаемые же революционеры борются как с царизмом, так и с поповщиной – потому что это практически одно и то же.

Именно Церковь должна оправдываться как за действия юного Шарли, так и за действия правоохранителей, которые его задержали. Впрочем, ей все равно не оправдаться – в соответствующей картине мира она прочно находится среди темных сил, которые злобно гнетут.

В реальности даже митрополит не может позвонить и указать правоохранителям, как они должны действовать. У них есть свои собственные правила и свое собственное начальство, и вообще МВД и РПЦ – это независимые структуры.

Суд принимает решения – справедливые или нет – независимо от Церкви, у которой – как и у других сообществ – есть только косвенные возможности влиять на происходящее.

Что касается реакции самой Церкви, то митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл готов попросить правоохранительные органы отпустить Соколовского на поруки.

Как он сказал, «я поручил разобраться, какая сейчас есть юридическая возможность повлиять на судьбу этого человека. Мы не жаждем крови, нам просто важно, чтобы такие поступки не распространялись дальше».

Дальнейшее развитие событий может сильно зависеть от самого Руслана – захочет ли он играть по правилам «модных адвокатов», изберет себе трудную карьеру профессионального скандалиста или займется – может быть, даже не меняя своих антиклерикальных убеждений – чем-нибудь более созидательным.

Например, раз он такой энтузиаст теории Эволюции, биологией. Я иногда думаю о том, сколько чудных открытий и технологических прорывов нас бы ожидало, если бы научные атеисты занялись наукой.

В любом случае, пожелаем ему скорейшего и благополучного окончания этой истории.