Вызвавшее много шума (хотя и не столько, сколько призыв муфтия к обрезанию) рассуждение епископа Пантелеимона (Шатова) о том, что многодетным православным семьям нужно готовиться к бедности, но все-таки стремиться к многодетности, обеспечивая детей за счет снижения потребительских расходов, содержит логическую и социологическую ошибку уже в том, что увязывает многодетность с бедностью в нерасторжимую связь. «Стань многодетным и обедней!»

Многодетным семьям просто негде жить

Эта увязка является искажением совершенно справедливого требования не презирать многодетных за бедность и не осуждать их бранными словами типа: «Рожать меньше надо!» (об этом гнусном подходе у меня есть старая статья, к которой я и отошлю читателей). Получается, что те, кто так говорит, по факту правы. Просто знак ставят другой.

Призыв экономить на тряпках ради многодетности выдает абсолютное непонимание реальных инфраструктурных проблем, с которыми сталкиваются многодетные семьи. Это проблемы просто другого порядка, которые экономией на сумочках и ресторанах не решаются.

Во-первых, это проблема родительского времени. Чтобы быть хотя бы бедным, а не умереть с голоду на улице, нужно работать. Для этого нужно рабочее время обоих родителей. А значит, нужны няни, ясли, детсады, продленки, а система социального ухода за детьми у нас, в общем-то, коллапсирует. И вместо выступления за поддержку этой системы со стороны церкви достопочтенный архиерей призывает нас готовиться к земле.

Во-вторых, это проблема жилья. Многодетным семьям просто негде жить. Советский бытовой стандарт автоматически диктовал малодетность. Постсоветский и вовсе говорит: умри на съемной квартире. Единственный вариант для нормальной жизни по-настоящему многодетной семьи (то есть шесть детей и более) – это построить себе большой дом. То есть участок, плюс строительство, плюс коммуникации. Это огромные деньги.

Может быть, уважаемый иерарх призвал государство содействовать введению ипотеки с регрессивной ставкой, специального кредита для многодетных, пропорционального снижения коммунальных платежей (которые уже реально превращаются в ад) в зависимости от числа детей?

Нет, вместо этого, прямо как в пародиях из журнала «Безбожник», получается, что церковь призывает только смиряться со своей нищетой и готовиться быть детьми трущоб.

В-третьих, это проблема транспорта. «Будь многодетным» – означает «ходи пешком». Наше путешествие по Крыму включало маму, папу, двух девочек, одного мальчика, няню. Мальчик пока еще может ездить на коленях у няни, но это ненадолго, и в обратный путь мы выдвинулись по отдельности: я самолетом, остальные на машине, поскольку кубанским гаишникам, конечно, не будет так наплевать, как крымским.

То есть большая семья – это либо дорогой минивен, либо ходи пешком, что и предполагается. Зачем тебе куда-то ездить? Зачем тебе показывать детям Крым, Суздаль, Углич? Дома надо сидеть.

В-четвертых, проблема содержания детей в школе и школьных поборов. Многодетные-нищие буквально обрекают своих детей на бесчисленное множество издевательств и унижений со стороны более богатых учеников и зачастую учителей. К этому еще добавим травлю со стороны ювенализированных соцслужб, которой подвергаются зачастую многодетные.

Поскольку этот призыв обращен к русским и православным, то фактически получается следующая картина: рожайте, люди русские, и нищайте, подвергайтесь издевательствам и унижениям, в то время как разбогатевшие за счет дотаций иные многонациональности, у которых и с деньгами, и с многодетностью все в порядке, будут смеяться над вами в лицо.

#{smallinfographicright=493706}Пугающей выглядит сама социально-экономическая модель, к которой апеллирует владыка Пантелеимон. Это какой-то постиндустриальный анархо-капитализм образца 90-х годов и развитого тэтчеризма. Для традиционных аграрных обществ каждый ребенок в семье являлся не фактором бедности, а фактором богатства, трудовым ресурсом, очень рано входившим в хозяйственный оборот.

В работах великого русского экономиста Чаянова была установлена экономическая стратегия традиционных русских семей: постоянный объем работы, разделенный на число рабочих рук. То есть чем больше была семья, тем меньше впахивал каждый ее представитель.

Русские мужики не столько зарабатывали больше денег, сколько экономили усилия за счет расширения состава семейства. Та же модель сохранялась и в раннеиндустриальных обществах, где был разрешен детский труд. Там каждый маленький работник в семье не только обеспечивал себя, но и давал небольшую прибыль.

Лишь в современных обществах с начала ХХ века, в обществах социалистических и социал-капиталистических ребенок превратился в чистый убыток – на нем нельзя ничего заработать, зато он требует колоссальных финансовых вложений. Счастливое и беззаботное детство признается едва ли не первостепенной целью семьи. Защита детей от социального ужаса становится главной родительской добродетелью.

За этим тоже стоит определенная социально-экономическая стратегия: развитые индустриальные государства нуждались в высококвалифицированных образованных кадрах, поэтому им нужны дети, получившие качественное школьное, профессиональное и высшее образование, что возможно лишь при достаточно беззаботном и счастливом детстве.

Нуждаясь в таких детях, развитые государства Европы, СССР, США пошли на создание целой индустрии беззаботного детства, подчиненного идее образования. Государства начали детсадами и школами, деньгами или льготами доплачивать семьям за то, что те воспитывают детей по определенному стандарту.

Обратной стороной этого беззаботного детства стало сокращение числа маленьких «пользователей» этой услуги – детство по этому стандарту обеспечить для десятерых не могли даже богатые семьи, а детство по другому стандарту стало из богатых стран вытесняться. То есть даже те, кто готов был пахать на детях с десятилетнего возраста, фактически сделать этого не могли.

Сейчас, к сожалению, мы наблюдаем кризис этой модели беззаботного детства. Спрос в развитых странах на квалифицированную рабочую силу падает, так как она вытесняется автоматикой. Спрос на неквалифицированную удовлетворяется миграцией: мигранты выращены в другой стране, и мы на их образование расходов не несем – получается выгодней.

Другими словами, никаких оснований для того, чтобы поддерживать для своих граждан программу «беззаботное детство», современные государства не видят и соцрасходы стараются урезать. Ну и число пользователей – тоже. Отсюда чудовищная демографическая динамика и у нас, и в странах первого мира.

Фактически владыка Пантелеимон предлагает многодетным православным принять эту капиталистическую анархию постмодерна как должное, смириться с тем, что государству и обществу наши дети не нужны и они им даже враждебны, и принять стоическую позу, размножаясь в нищете, несмотря ни на что. Нетрудно догадаться, что особой популярностью такая позиция пользоваться не будет.

Мне кажется, нашим пастырям следует научиться не пародировать штампы большевистской пропаганды, изображавшей церковь как узду смирения для простого народа, а реально включаться в борьбу за социальную реализацию христианских ценностей, в том числе и большой семьи.

А для этого надо добиваться не борьбы с потребительством у простых людей, а борьбы с воровством и растратой у чиновников, грамотных социальных расходов на поддержание, а не сокращение, как сейчас, инфраструктуры в демографически депрессивных регионах.

Вот история 2013 года, как женщину гоняли на скорой более 100 км по всей Ярославской области, в итоге ребенок у нее умер, – вот это должно быть в центре пастырского внимания. А от призывов к бедности, обращенных к и без того небогатым русским людям, добра не выйдет.

Русская православная церковь должна стоять на позициях защиты социального государства, государства, которое берет на себя часть заботы о детях и поддержку демографического роста. И причина, почему церкви стоит этим заняться, очень простая: увеличение количества спасаемых. Давайте отдавать себе отчет, что все утопии о том, как китайцы или зулусы станут православными, – это фантазии.

Единственная демографическая надежда православия в мире связана с русским народом – его численностью и воспитанием. Поэтому чем больше русских, тем больше православных. Чем больше русских, тем крепче наша государственность и культура. Чем больше русских, тем прочнее наша армия и тем сильнее она против внешних врагов православия.

Поэтому церковь должна быть для нашего общества конструктивной социальной и национальной силой, вместо того чтобы лишь отталкивать людей анархо-капитализмом, прикрытым традиционалистской риторикой.

А теперь, если хотите, я вам как муж многодетной мамы напишу список из нескольких программ, которые реально бы повысили многодетность.

2. Регрессивная ставка ипотеки, привязанная к количеству детей, в регионах с отрицательной демографической динамикой для тех, кто там постоянно проживает больше семи лет.

3. Регрессивная же квартплата, начиная с третьего ребенка. Где-то такое есть, но не везде. У нас, к примеру, такой радости нет, и, когда приходят квартирные счета, мы все дружно грустнеем.

4. Налоговый вычет на услуги детсадов, нянь и т. д. Налоговый вычет, хоть с ним и много возиться, на самом деле реально удобный инструмент, который очень облегчает финансовое положение. Сейчас его дают при покупке квартиры, оплате учебы и лечения. Думаю, что прямые расходы на воспитание детей нужно включить в этот список.

5. Продажа минивенов многодетным родителям по льготной ставке. Государственное субсидирование соответствующих производств автоконцернов. С тем же, допустим, «Фольксвагеном» договориться, чтобы он у нас эту линию развернул. Сейчас, говорят, минивены кое-где дают бесплатно при рождении седьмого ребенка. Но, простите, место в машине заканчивается на четвертом. И у пятого и шестого шансы по этой причине невысоки.

6. Для самых бедных. Введение тех самых продовольственных карточек по американскому образцу, которое лоббирует Ткачев. Двойная польза была бы – и детям, и аграриям.

Вот несколько несложных ходов, которые мог бы поддержать владыка Пантелеимон и вся РПЦ, и у нас в стране стало бы гораздо больше детей, гораздо больше русских детей, гораздо больше русских православных детей. И была бы от того радость ангелам на Небеси...