Очередная годовщина ГКЧП вспоминается у нас довольно мало. Окончательный распад СССР и все, что за этим последовало, воспринимается как смутный и печальный период, «лихие девяностые». Романтиков, которые видят там время свободы и всяких радостей, очень немного.

При всей грандиозности такого события, как обвал мировой системы социализма, принципиально мир не изменился

Но вспомнить, наверное, стоит, чтобы постараться понять, что же произошло. Мне рано писать мемуары, но события этого августа я помню хорошо.

Тогда мне было 22 года, и я кормился продажей газет в электричках. Газеты я брал у человека, который содержал небольшую оптовую фирму. По убеждениям он был пламенным анархистом – все как полагается, с черным флагом, и было у него человек пять сотоварищей-анархистов.

В тот день, отправившись на вокзал торговать газетами, я зашел в магазин и услышал по радио объявление о чрезвычайном положении. Я присоединился к толпе, которая пошла к Белому дому, скандируя «Долой хунту!».

Дошли до Белого дома, я нашел своих знакомых анархистов, и мы сели ждать атаки путчистов, напряженно слушая выпуски новостей по радио. Атаки мы так, слава Богу, и не дождались, но я хорошо помню эту ночь – одно из самых ярких переживаний в моей жизни.

Я очень хорошо понимаю людей, которые были на киевском Майдане – я знаю вкус этого вина. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые». Чувство сопричастности к истории, свободы, гордости за свой выбор, товарищества, той невероятной близости и теплоты, которая возникает между незнакомыми людьми, которые разделяют общую опасность – или хотя бы чувство опасности.

Ну и то обстоятельство, что весь цивилизованный мир на нашей стороне и взволнованно наблюдает за нашими приключениями, тоже как-то грело душу.

Я помню то чувство победной эйфории и упоения, когда выяснилось, что путч провалился, возврата в СССР не будет, и наступает, благодаря нашей решимости и смелому порыву к свободе, светлое демократическое будущее.

На тот момент мы в нем не сомневались, и вообще картина в наших головах заметно напоминала картину в мозгах участников, опять же, киевского Майдана. Прошлое было тяжким заблуждением, нами правили дурные люди, которые без конца нам врали про враждебный Запад.

Но оказалось, что (как мы давно догадывались) на самом деле это у нас тут правили силы зла. Наконец мы от них избавились, и теперь все будет очень хорошо – мы вольемся в семью цивилизованных народов, где нам и место, наступит мир и процветание. Народы, распри позабыв, в единую семью соединятся.

В некоторое извинение нам можно сказать, что в то время даже такой ученый муж, как Фрэнсис Фукуяма, полагал, что история, как мы ее знали до сих пор, завершилась.

Конечно, довольно скоро выяснилось, что при всей грандиозности такого события, как обвал мировой системы социализма, принципиально мир не изменился. Мы привыкли видеть мир через советские очки – борьба сил прогресса и реакции в современном мире, которая должна завершиться победой сил прогресса, и тогда явится cветлое будущее.

Потом силы прогресса и реакции поменялись местами – Запад оказался силой добра, и, кажется, в августе 1991-го он окончательно победил. Последняя серьезная альтернатива ему – социализм – рухнула.

Должно было явиться светлое будущее. Я помню перепечатанную где-то у нас западную карикатуру: лидеры НАТО сидят за столом и обсуждают, кого бы им назначить врагом в связи с падением коммунизма. «Моего соседа!» – предлагает один. «Мою тещу!» – говорит другой.

Естественно, эти эсхатологические ожидания не оправдались. И не могли – история все же должна закончиться возвращением Спасителя во славе и Страшным Судом, а не крахом социалистического лагеря.

История продолжилась потому, что человеческое сердце не изменилось. Державы продолжили заниматься тем, чем они и занимались до этого – борьбой за свои интересы, расширением сфер влияния, укреплением своего могущества, безопасности и богатства. И, конечно, как это всегда было в истории, за счет держав, могущество которых пришло в упадок.

НАТО и не подумало распускаться за ненадобностью, а принялось расширяться, при этом вопрос о том, против кого направлен этот военный союз, было неприлично задавать, потому что ответ на него был слишком очевиден.

Вдруг оказалось, что со стороны США происшедшее выглядело совсем не так, как мы это себе представляли. Мы-то, ликуя у Белого дома, думали, что сами покончили с коммунизмом, чтобы добровольно присоединиться к «цивилизованному миру», где нас, конечно, с восторгом примут – все обнимаются и слушают песню «Ветер перемен» группы «Скорпионз».

Американские политики говорят об этом как о своей победе в холодной войне. Не «мы все вместе выиграли, прекратив вражду», а «США победили, Россия проиграла, победитель забирает все».

Мир, в котором конфронтация сменилась бы братским сотрудничеством, мелькнул и пропал – и все стало как раньше. Дело тут не в том, что США или другие страны Запада «плохие».

Любая организованная группа людей, государство, сословие, корпорация проводит политику, направленную на обеспечение своих интересов. Не на обеспечение интересов чужаков, не на осуществление возвышенных принципов, не на водворение свободы равенства и братства между людьми. А на обеспечение своих интересов. Это в лучшем случае, если не брать ситуаций идеологического помешательства.

Так устроен этот мир, и если вы полагаете, что он устроен неправильно, я с вами совершенно согласен. Это падший мир. Но нам лучше исходить из реального положения дел и не впадать в глупую мечтательность или в еще более глупую ненависть. Более охлажденный – и менее восторженный – взгляд на вещи в свое время позволил бы нам с меньшими потерями выйти из коммунизма.

Перевод разговора из области идеологических фантазий в область интересов не всегда позволяет улучшить ситуацию – но он позволяет ее не ухудшать.