Гуманистическая психология породила «личностный рост» как часть своей системы понимания и изменения человека. Первоначально подход к совершенствованию личности был лишен того прагматизма, что нетрудно наблюдать в наши дни. Но развод практики и теории оказался скорым. И состоялся он в Соединенных Штатах, там же, где впервые появился «личностный рост». С того времени практика «личностного роста» стала не только формально нацеленной на рыночный успех индивида, но работающей как механизм сбора денег с наивных потребителей неясного качества услуг всевозможных «просветителей».
Воспитание лидеров, как его понимают практики «личностного роста», строится на освоении особого поведения
Критики эпидемии «личностного роста» в России нередко сравнивают его школы с тоталитарными религиозными сектами. Такая критика далеко не всегда обоснована. И главное, что она почти ничего не объясняет.
Внутренний мир всякого человека имеет индивидуальные особенности. Это и есть – личность. По своему происхождению она социальна. Формирует ее деятельность человека и всего общества. Личность может развиваться, может переживать кризисы и деградировать. Психологи спорят о том, что нужно понимать под развитием личности. Стоит ли, к примеру, трактовать жертвенность в отношении ближних как акт роста или как результат индивидуальной примитивности, неспособности видеть во всякой ситуации источник извлечения выгоды. Опорой «личностного роста» выступает пирамида Абрахама Маслоу, американского ученого-психолога. О ней знают многие, но необходимо еще уточнить: в системе личностной тренировки все ступени пирамиды оцениваются в рамках материального успеха.
Самореализация человека понимается творцами практик «личностного роста» как движение к рыночному успеху. И появление в нашей стране множества тренинговых центров вполне закономерно. Узкое понимание развития личности не чуждо очень многим. Среди них менеджеры и владельцы компаний. Именно они формируют заказ для множества российских тренинг-центров. Именно они не понимают, что отсутствие хороших штатных психологов – немаловажная проблема с не лучшими последствиями для экономики. Стоит ли уточнять, что психологическая грамотность управленческих кадров вообще невысока? Возможно, именно поэтому так популярен именно лидерский аспект «личностного роста».
Воспитание лидеров, как его понимают практики «личностного роста», строится на освоении особого поведения. Из процесса выпадает учет рисков, связанных с ним, как и критическое мышление вообще. Об анализе коллективной потребности коллег в лидерах или конкретных требований к ним речь не идет. Задумывающиеся об этом люди не привлекаются на курсы «личностного роста» индивидуально и не поддаются воздействию при групповой обработке.
Однако это не означает, что практики «личностного роста» неэффективны. Они возникли в 1960–1970-е годы в Соединенных Штатах как средство поддержания и усиления рабочей активности персонала компаний через выращивание в людях завышенных ожиданий. Амбиции насаждаются «личностным ростом» не только в меркантильном направлении, но и с коммерческими – меркантильными – целями. Потребительская жажда становится в руках тренеров орудием, подталкивающим людей работать без мысли о своих реальных интересах.
«Личностный рост» как бизнес-технология помогает уйти от вопроса о повышении материальной заинтересованности наемного работника. Вместо подлинных выгод и возможностей ему внушается стремление быстро подняться по карьерной лестнице. О росте качества труда или развитии способностей человека здесь не приходится говорить. Задача решается иная: организуется эксплуатация психологических проблем и эмоциональной нестабильности людей, тогда как они могут думать, будто бы происходит прогресс устоявшейся личности. В этом смысле «личностный рост» вполне может быть назван неолиберальным методом.
«Личностный рост» позволяет побудить работников трудиться много и с большей интенсивностью при прежней оплате. Он выглядит выгодным, если речь идет о не слишком сложной офисной работе. Однако метод может наносить работодателям большой вред, если только они стремятся к повышению профессионального уровня персонала. Поэтому услуги тренеров выгодны далеко не всем. Нередко заказчик бывает бурно разочарован в результатах «личностного роста» своих кадров. Побочным эффектом от такого рода тренингов может быть потеря работниками (профессионалами в своей области) интереса к деятельности. Люди могут понять, что их воспринимают лишь как не слишком ценный материал.
Зачастую заказанный на компанию «личностный рост» не имеет эффекта. Сотрудники защищаются отчужденностью от причуд своего начальства. Помогает этому и то, что понятие «личностный рост» уже чрезвычайно дискредитировано. И те, кто (в рамках той или иной психологической школы) предлагает свои полезные тренинги, могут столкнуться с совсем не доброй реакцией. Их могут принять за вредных шарлатанов.
Болезнь «личностного роста» бывает очень нелегкой. Разуверившись в ориентирах лидерского развития, намучившись с карьерными неудачами и хоть отчасти осознав цинизм «наставников», человек легко впадает в депрессию. Мысли о вертикальном взлете к креслу большого начальника больше уже не приходят, а о горизонтальном развитии индивид тоже не думает, ощущая себя неудачником. Повышение профессионального уровня, завоевание авторитета у коллег благодаря надежности и знаниям не понимаются им как необходимые, потому что трудовая деятельность не понимается как источник удовлетворения. Она лишь трамплин к рыночному успеху индивида. И делу это немало вредит.
Игры в «личностный рост» делают работника проигравшей стороной, хотя и его наниматели далеко не всегда имеют выгоду. Увы, методы тренеров легко ложатся на психику многих россиян. Беда здесь не в силе техник, а во всеобщем непонимании, что развитие личности требует больших усилий. Оно нуждается во времени. Тренинги не могут все это заменить. Ко всему вредны и сами потребительские ориентиры. Подлинный рост личности (неотделимый зачастую от профессионального) нуждается в гуманистических, а не рыночных идеалах. А болезнь «личностного роста» лишь уводит человека от ощущения счастья и успеха в жизни.