Совершенно понятно, почему это произошло и почему многие мыслящие либералы начинают меньше идеализировать ту политическую, социокультурную и антропологическую модель западной цивилизации, которая раньше безоговорочно считалась ими эталоном.

Минувший год не был исключением в многолетнем процессе гуманитарной деградации

Агрессивно внедряемый сверху языческий взгляд на человека, его семью и нравственность делает некоторые государства весьма похожими на предвоенный Третий рейх с его агрессивной демагогией, а нашего президента – невольным мировым лидером консервативно мыслящих людей.

В этих условиях Русская православная церковь похожа на того папашу, который долго и безуспешно толковал своему сыну о вреде курения. Но разговоры не имели действия до тех пор, пока по иронии судьбы сосед – заядлый курильщик – не начинает медленно и мучительно умирать от рака легких, невольно заставляя легкомысленного молодого человека призадуматься о последствиях вредного для здоровья, но модного увлечения.

Экономическая и социальная агония Евросоюза и США (этих современных вавилонов, ярко иллюстрирующих нежизнеспособность глобализации как стратегии), родители номер один и номер два, нападение на храмы и учреждения культуры, уже явно проступающая в некоторых странах диктатура небольшой кучки извращенцев, фашиствующая ювенальная юстиция, секспросвет в школе, официальная партия педофилов (в Нидерландах, например) и прочие метастазы, так убийственно поразившие наших соседей, не должны нас радовать, как того самого отца опомнившегося юного курильщика.

Все-таки чужим проблемам радоваться грешно. Да и много чего там есть консервативного и христианского. А главное то, что в нашей стране курс на консервативные ценности, которого мы так долго ждали и добивались, может оказаться действительно лишь пирровой победой.

Это связано с тем, что в настоящее время в России, в отличие от той же Европы и США, почти полностью разгромлен весь гуманитарный сектор, отсутствие которого делает невозможным не только реанимацию и охрану традиционных ценностей, но и вообще воплощение в жизнь каких бы то ни было положительных идей.

И минувший год не был исключением в этом многолетнем процессе гуманитарной деградации. Мы также наблюдали пассивное, а порой и активное потакание со стороны государственной власти разрушению всей гуманитарной сферы.

Нашему взору предстают все те же полунищие учителя, которые в идеале должны быть элитой общества и всем своим видом показывать будущим гражданам России, как это престижно и хорошо – быть образованным и грамотным человеком. Бедные как церковные крысы преподаватели вузов, получающие иногда деньги еще меньшие, чем школьные учителя (я, например, работая на полную ставку старшего преподавателя, получаю на пару тысяч больше минимального оклада).

Это при том, что каждый преподаватель обязан приносить для своего вуза прибыль не менее 50 тысяч рублей ежегодно (официально занимаясь репетиторством, например).

Но маленькая зарплата и бессмысленно-нереалистичные бюрократические требования – это не главное. Самое унизительное – это то, что совершенно непонятно, как и на каких основаниях принимаются все эти кардинальные решения, связанные с системой образования.

Непонятно, почему всю образовательную политику – по громким слухам в университетских кругах – уже много лет единолично определяет «профессор Мориарти» из ВШЭ, ректор этого славного ВУЗа Ярослав Кузьминов? И в то же время: почему вопли маститых гуманитариев (вспомним прошлогодние петиции ученых советов филфаков СПбГУ и МГУ и отсутствие реакции на них) остаются совершенно неуслышанными?

Почему каждый год происходит бесконечное переписывание бумажек (уверен, педагоги и работники вузов без пояснения поймут, о чем я)? Почему при всякой реформе (а они у нас бесконечные, ведь невозможно вспомнить, чтобы последние десятилетия «простаивало» хоть мгновенье без реформ) всегда стандарты списываются с небесспорных зарубежных образцов?

Зачем вообще непрестанно перебирать двигатель огромной машины, неуклюже ковыряясь в нем, если он пока еще неплохо работает?

Не стоит забывать, что униженные ваятели душ человеческих – педагоги и профессора – могут быть в некотором смысле еще опаснее униженных и обездоленных военных (слава Богу, люди в погонах стали получать более-менее достойные деньги).

Учителя не только вольно или невольно формируют электорат, но и отвечают в большой мере (после семьи, разумеется) за возникновение либеральной, консервативной и иных, иногда деструктивных, ментальностей.

Про телевидение и СМИ вообще писать не хочется. Если в двух словах – неинтересная помойка. Голубая мафия, захватившая самые видные места и кормушки. Одни и те же лица и их потомство, теперь вот еще размножающееся почкованием. Утрированные скандалы и дрязги как инфоповод для многоминутных обсуждений.

«Простые» профессионалы, по-настоящему интересные люди – забыты. А ведь именно они и есть те, кто в нормальном обществе является элитой, которая все время чувствует себя «на волне». Мой тесть, например, инженер-металлург, и когда я его спрашиваю про работу, он лишь отмахивается: мол, зачем тебе. Он уже совсем не верит, что это просто очень интересно – послушать, как и что устроено на металлургическом комбинате. И так везде.

Читают газеты и смотрят телевизор наши многодетные и пока не очень мамы, врачи, учителя, преподаватели вузов, художники, музыканты – и понимают: они в этой стране как бы лишние, лузеры и неудачники, живущие никому не нужной и не интересной жизнью.

С чем связано это бедственное положение гуманитарной сферы? Не знаю. Ведь не совсем же отрицательные они – наши правители. Бесспорно, в общем и целом уровень жизни постепенно повышается – особенно часто эта мысль приходит мне в дорожной пробке, состоящей из верениц дорогих иномарок. Делаются вроде бы серьезные успехи во внешней политике – насколько я как неспециалист могу судить о политике. А вот вышеуказанная проблема по-прежнему актуальна.

Можно предположить, что причин несколько. Первая – недостаточно высокий культурный и общегуманитарный уровень нашей элиты. Вторая – сама по себе ошибочная стратегия, предполагающая, что гуманитарная сфера сможет полноценно развиваться по законам свободного рынка и не нуждается в государстве, выступающем в качестве спонсора, регулятора и продюсера или хотя бы не выступающего в качестве палача.

Так что нынешний разговор «про традиционные ценности» – это, возможно, не только «слова, слова, слова», но еще и слова, которые скоро не к кому и некому будет обратить. Ведь варварам, воспитанным лишь «ящиком», будет совершенно неинтересно их слушать и что-то анализировать, дискутировать и искать свою почву, на которой можно развивать здоровое, процветающее и патриотичное консервативное общество.