Читаю рецензию Дарьи Борисовой на «Сталинград» в «Независимой». «Мало кому удается передать в кино вкус, цвет, запах далекой эпохи», – пишет нам Дарья Борисова, которая о «далекой эпохе» знает, безусловно, все.
Взял неимоверную голливудскую графику, спецэффекты, человеческий сценарий и нарисовал ад. Нормальный такой, вполне голливудский ад
Она упивалась ее цветом, каждой порой впитывала ее пороховую гарь, пронесла в складках одежды ее специфический запах. Чтобы сегодня, на страницах газеты, вывалить нам ПРАВДУ.
Дело в том, что для Борисовой, как и для подавляющего большинства, Сталинградская битва – это что-то вроде Бородино, или Ледового побоища, или Куликовской битвы, или даже Трои. Что-то такое эпическое, кровопролитное и наверняка для того времени безумно страшное.
То, чему мы просто не были свидетелями. А все досужие разговоры о «мне рассказывала бабушка, которой рассказывал дедушка» оставим. Потому что для понимания трагедии ее нужно пережить лично.
Это не хорошо и не плохо, просто убыстрившийся ход истории. Если в прошлые века о таких битвах складывались и былины и эпосы, передававшиеся от поколения к поколению, то сегодня «устное творчество народов мира» заменил Фейсбук.
А Фейсбук места для эпического повествования оставляет ровно под одну фотографию, на которой очередной Брейвик и гора детских трупов. А потом опять вся лента, состоящая из поп-див, родивших двоих детей, собачек, поющих рэп, и сатирических открыток старикам нам всем.
Для нас что Невский, что Жуков жили одинаково вчера. Доказательство тому – статья какого-то чувака в «Тайм Ауте» про Бондарчука, который на последних кадрах зачитал «шаблонную бессмыслицу о «миллионах, погибших за нашу страну».
Для этого парня это ведь реально шаблоны: Война – великая, жертв – миллионы. Учебник истории, седьмой класс. Еще вот игры про это теперь делают компьютерные.
Мы даже не можем представить, как за семь месяцев может погибнуть в одном городе ДВА МИЛЛИОНА ЧЕЛОВЕК. Как оно там было.
А Бондарчук попытался. Взял неимоверную голливудскую графику, спецэффекты, человеческий сценарий и нарисовал ад. Нормальный такой, вполне голливудский ад, где вместо ангелов Нетребко с Земфирой* поют.
Потом взял тебя за руку и рядом с адом в кресло посадил. Сиди и смотри, как пять простых мужиков получили невыполнимый приказ – отстоять дом, который нельзя было и часу продержать, а они, в безысходности своей, несколько суток его держали. И страшно так, что кажется, пепел весь фильм не на экране парит, а в зале.
Страшно так, что хочется заорать вместе с тем парнем с экрана, когда пули, кажется, прямо в тебя летят.
А с другой стороны немцы. Не киношные пузаны идиотского вида, а такие же солдаты, которые воевать умеют. Настоящие. Со своими идеалами и своим понятием о добре и зле.
И посреди всего этого ада люди как-то ухитряются налаживать кривой быт и даже влюбляться. Причем влюбляться не в стиле комикса «щас мы фрицев всех положим, а после войны заживем», а влюбляться навсегда. В том смысле, что никакого завтра ни для кого не будет. Всех убьют, а «я тебя уже два дня люблю».
И весь ужас происходящего – в будничности поведения людей. Когда молодой парень просит собственную артиллерию – «на нас огонь дайте» – с той же интонацией, как мы билеты на самолет заказываем. Несколько нервно, но без подобающего моменту пафоса.
Потому что это кино про Супермена может себе позволить исполненный пафоса взгляд на врага перед решающей битвой. А «трагедии этого события не соответствует ни громкая фраза, ни фальшивый голос ненависти».
Это фельдмаршал Манштейн написал про Сталинградскую битву. Из тех самых, не киношных немцев.
И фильм ровно об этом. О том, что из нашего насекомого сегодня можно посмотреть на людей, которые создавали историю, тогда как мы теперь можем только пробки на дорогах создавать. Про людей, которым не оставили ни одного шанса не быть героями.
Часть нашей околокиношной тусовочки из всего фильма традиционно вынесла то, что герои «сияют с экрана отбеленными зубами», кто-то еще упомянул про «бездушную компьютерную программу», которая это кино снимала.
Но это они не со зла. Кого-то не в тот ВИП на премьере посадили, а кто-то пишет на будущее.
Чтобы через десять лет, когда картина станет классикой, по которой их детей будут учить снимать, сказать на кухне что-то вроде: «Я же тогда Федьке позвонил, сказал, как эту тему лучше передать. И Роднянскому сказал: «Ефимыч, ты давай финал усиль, прошу тебя».
Вы ведь всегда так говорите. Вы всегда и всюду рядом с чем-то большим, которое без вас просто не происходит.
А пока выясняйте, у какого танка цвет не тот, а у кого из героев зубы белее. Это же главное в современном кинематографе.
Источник: Блог Сергея Минаева
* Признан(а) в РФ иностранным агентом