Брать в руки книги из тех времён – всё равно что возвращаться в детство и вспоминать, каким неземным счастьем была наполнена та жизнь. Листаешь большой и красивый фолиант о БАМе, где на последних страницах рассказывается о лесах из абрикосовых деревьев на Крайнем Севере и рукотворных морях Дальнего Востока, а на уголке форзаца синим фломастером выведено: «Виталику на шестилетие, расти большой и будь таким же, как эти герои. Дядя Лёша и тетя Света Антиповы. 18.03.1976», – и теплеет на душе.
На обратной стороне пожелтевшего фото надпись: «1941. Папа перед тем
А когда в старой книге попадается кусочек чужой истории на старом фото – и вовсе чувствуешь себя причастным к огромному миру и не можешь удержаться, чтобы не домыслить ту историю, иногда угадывая почти точь-в-точь, к счастью или к сожалению...
Вот чья-то старая фотография из потрёпанной книги, пожелтевшая и помятая.
Слева на фото младший сын – в белой гимнастёрке с нешироким пояском, как и полагается. Он хотел в тужурке, но в ней пока нельзя.
Тужурка – это курточка, сшитая как костюм, только лёгкая. В ней старший, он позади, серьёзный и гордый. На нём галстук. Для него это уже не в первый раз – выглядеть так солидно, но он себя чувствует очень важным: папа сказал, что он теперь будет за старшего.
Сестрёнка и тут выделилась – полезла в объектив. В кадре её толком и не разглядеть – мальчик это или девочка: бритая, большеглазая... Хорошо хоть волосы к июню успели чуть отрасти после вшей, которых не брал даже керосин, иначе была бы пацан пацаном. На фото видны рукава девчачьей сорочки – без них и не разобрать, что это не мальчишка.
Папа в форме. Он в ней уже делал портрет, только не с ними. Сейчас у него совсем другое лицо, не как тогда – усталое, озабоченное. Но он, кажется, думает, что всё будет хорошо.
Мама рядом. Она в новом сарафане и сорочке. Она хотела в платье, но тогда не получится в сарафане, а он такой новый и замечательный. У них такие не продаются, купили у приезжих поляков, муж еле договорился. Тем надо обустраиваться, вывезли ведь совсем без вещей, а тут и огородик садить, и вообще... Отдали почти задаром.
А ещё ей страшно. Очень страшно. Когда она села и откинулась, у неё закружилась голова, и она увидела...
Она никому не скажет, кроме дочки, что увидела тогда смерть мужа и долгую войну. Она ещё не знает о голоде, о проданном сарафане, о ремне с пряжкой, обмененном на дрова, и даже о тужурке, за которую дадут жмень муки... И она не скажет мужу, что точно так же голова у неё кружилась, когда понесла старшего. Но пусть он узнает, когда вернётся – как в тот раз...
На обратной стороне пожелтевшего фото надпись: «1941. Папа перед тем».
Эта фотография из довоенного «Букваря» пролежала у меня несколько лет – пока не нашла свою хозяйку, ту самую девочку с чуть отросшими волосиками, которая сейчас уже прабабушка. И всё придуманное мной оказалось правдой. Увы.
А вот трёхтомник «Виконта де Бражелона», «макулатурное» издание 1978 года. Внутри него открытка «С праздником 8 Марта!» и размашистым почерком выведенное:
«Дорогая Людочка!
Пусть тебе во всём поможет
Песни, шутки,
юмор,
смех!
И коль придётся – возвращайся!
В наш четырнадцатый цех!
Твои друзья!
1.03.83г.».
Открытка заложена на 451-й странице первого тома. Дальше книга и два последующих тома идут нечитанными, даже неразрезанными. Только к предпоследней странице, где указаны технические данные, приклеился жёлтый и почти нечитаемый листок – квитанция комбината благоустройства от 11 марта 1983 года на уход за могилой. Номер захоронения, фамилия и срок установки памятника не разобрать. На обратной стороне «химическим» нестираемым карандашом выведено: «Наша Людочка»...
Свою лучшую закладку я достаю редко, только когда читаю самые любимые книги – бумажные, а не с новенького дарёного гаджета. Закладка самодельная, она сделана из сложенного пополам кусочка картона. На импровизированной обложке под «С днём ражденья, папа!» нарисованы двое взрослых, он и она. Между ними стоит маленькая девочка с зелёными косичками и розовым бантиком. Все трое улыбаются. Внутри надпись: «Я жилаю тибе чтобы все мечты сбывались. И жизня счастем наполнялась! Саша».
И знаете – она наполняется, честное слово.