Есть такая профессия – финансист. Человек, зарабатывающий деньги с помощью денег. Финансист вкладывает деньги и получает прибыль. При этом то, куда он вкладывает деньги, может вообще не иметь никакого материального выражения. Вот, например, фондовая биржа. На фондовой бирже торгуются акции компаний. Акция для финансиста – это инструмент. Просто нечто, что имеет цену, и эта цена изменяется во времени. Финансисту (ну или простому трейдеру) в общем случае совершенно наплевать на то, что за этой акцией стоит: компания, люди, работающие в компании, семьи этих людей и все такое. На бирже ничего этого нет. Есть только название акции и ее цена, тоже имеющая к собственно стоимости компании довольно опосредованное отношение.
Кто-то закрыл твою говядину – ты закрыл его говядину. Кто-то написал дурацкий закон в твой адрес – ты пишешь дурацкий закон в его адрес
Точно так же для политического аналитика любой действующий политик – это инструмент. А любой парламент – это тоже инструмент, представляющий собой как бы индекс отдельных политиков. Аналитику в общем случае совершенно наплевать на конкретные принимаемые парламентом законопроекты. Аналитика интересует лишь движение политической воли. Из которого аналитик делает выводы.
Существует довольно мало законов, которые касаются всех граждан страны. Граждане разнообразны, а мир, в котором живут эти граждане, – многообразен. Для меня, например, важен идиотизм закона о нулевом количестве алкоголя в крови водителя. А человеку без машины или непьющему на это совершенно плевать. Зато его волнует закон о митингах, на который плевать, в свою очередь, мне – просто потому, что я на митинги никогда не хожу.
Давайте постулируем несколько простых вещей. Первое. Принятый в США «акт Магнитского» есть оголтелое международное политическое хамство, поскольку он наказывает граждан другой страны, совершивших преступление против гражданина другой страны на территории другой страны. И США это никоим образом не может касаться – это всецело дело другой страны. Это все равно что мы будем сейчас принимать закон о репрессировании граждан США, добивающихся выдачи Джулиана Ассанжа, например.
Второе. На этот акт политического хамства Россия просто обязана ответить. Просто потому, что таково сложившееся положение вещей в дипломатии: кто-то выдворил твоего человека – ты выдворил его человека. Кто-то закрыл твою говядину – ты закрыл его говядину. Кто-то написал дурацкий закон в твой адрес – ты пишешь дурацкий закон в его адрес. Но аналогичный! Таковы правила!
Русские же придумали «асимметричный ответ». Понятие сколь новое в международной дипломатии, столь же и неприменимое. Поскольку совершенно непонятна цена «асимметричного ответа», а без механизма определения цены нету рынка. А нет рынка – нету и бизнеса. Ну, то есть, это как если бы в ответ на выдворение твоего человека ты бы, например, закрывал говядину. Или наоборот, выдворял человека в ответ на говядину. Как торговаться – вообще непонятно.
Вот наш «ассиметричный» ответ на «акт Магнитского» – такая говядина. Американский закон репрессирует граждан России. Наш закон защищает граждан России. Чего в этой системе уравнений не хватает? Правильно. В ней не хватает американцев. Их тут как бы нет. Государственная дума как бы сама с собой разговаривает. Сферически. В вакууме. А должна была ответить на американское политическое хамство. Вот и зафиксируем третье: «закон антимагнитского» не решает задачу ответа США на «акт Магнитского». Ну, то есть – вообще.
А теперь перейдем к детям. Я не знаю, есть ли приемные дети в семьях предложивших поправку Екатерины Лаховой и Елены Афанасьевой. Вполне допускаю, что это достойные женщины, давшие путевку в жизнь не одному и не двум бывшим русским сиротам. Однако я совершенно не понимаю при этом, почему они лишают своего шанса тех, кто всё еще сирота.
Ведь если применить тот же самый псевдоматематический подход, который мы применяли выше, то формула «Запретить усыновление русских детей гражданами США» легко упрощается до «Запретить усыновление русских детей категорией икс». То есть – ограничить круг тех, кто может усыновить русских детей. То есть – отнять у русских детей часть шанса на то, чтобы вырасти не в детском доме, а в семье.
За те несколько часов, что прошли с момента объявления о поправке, в блогосфере написали много чего про русские детские дома. И про то, сколько детей погибает у нас. И про то, что американцы усыновляют больных детей, которых в России никто брать не хочет. И про то, что в США детских домов вообще практически нет, потому что они эту проблему решили, а мы еще нет. Я не хочу повторяться. Да и неважным мне это кажется совершенно. Какая разница, кому запрещают усыновлять русских детей – американцам, киргизам или марсианам. Важно лишь то, что круг потенциальных усыновителей сужается. И это уменьшает для детей шанс оказаться в семье.
А какой ни была семья – она всегда лучше, чем вообще без семьи.
Меня как наблюдателя и взрослого не сироту принятие «закона антимагнитского» вообще никак не касается. Мне совершенно наплевать на США, на законотворческий процесс как таковой, да и на мертвого Магнитского и его гуляющих на свободе убийц, признаться, тоже.
Но сегодня утром я собирал в школу старшего сына, а моя жена кормила младшего. Простые вещи. Но не у каждого они есть. А завтра Екатерина Лахова и Елена Афанасьева сделают так, что этих простых вещей станет еще меньше.
И отчего-то на это плевать совершенно не хочется.