Движение против «мигалок» ширится. «Справедливая Россия» даже внесла в Госдуму соответствующий законопроект. Но это все полумеры. Пора принять закон из одной строчки: «Всяк чиновник да ходит пешком».
В операционной оперируют, а в столовой обедают, и не Швондеру судить об организации врачебной деятельности. Пусть себе поет в квартире буржуя Саблина
Дешево и сердито. К законопроекту следует прилагать сопроводительные документы, но с их составлением проблем не возникнет. В пояснительной записке напишем: «ибо нефиг», в финансово-экономическом обосновании: «нам больше достанется», а в перечень утрачивающих силу актов федерального законодательства просто запихнем все эти акты чохом, начиная с Конституции. Надеюсь, это станет окончательным решением чиновничьего вопроса в России.
Законопроект эсеров, предлагающий оставить «мигалки» только президенту, премьеру и оперативным службам, скорее всего, будет отклонен за явной глупостью (если, конечно, думское большинство не найдет целесообразным ежедневно запирать все руководство страны в «пробках»), но он для того и предложен, чтобы потом сказать: вот смотрите, граждане, мы так старались сделать вам приятное, а нам не дали. Это ясно. Неясно только, почему у нас так популярен идиотизм.
Моя бы воля – я бы не отнимал у чиновников «мигалки», а, наоборот, распорядился бы создать самые лучшие условия для проезда министрам и всему персоналу, который обеспечивает функционирование государственной машины. В нормально работающем государстве должно быть разделение труда. Врач лечит, учитель учит, чиновник – управляет. Блок управления – самая важная часть любого сложного механизма, как центральный процессор в компьютере. Чиновник – не потребитель благ, а их производитель. В это трудно поверить, но это так. Я уж не говорю, что врачей и учителей, с которыми мы как-то незаметно привыкли себя отождествлять, среди нас совсем не много, всё больше – студенты, коммерсанты да офисный планктон. Извините за горькую правду.
Разумеется, этот государственный механизм надо контролировать, чинить и налаживать. Я обеими руками за то, чтобы чиновники не злоупотребляли той властью, что им дана. А за что выступают борцы с «мигалками»? За то, чтобы вовсе отнять у чиновников властные полномочия. Я хочу заставить чиновников строго держаться границ их компетенции, а «синие ведерки» мечтают лишь о том, чтобы изловчиться и плюнуть за эту границу. Не призвать власть к порядку, а нагадить. О каком же налаживании работы тут можно говорить? Мешать работе чиновника – это все равно что толкать под локоть врача во время операции. Зачем же выдавать хулиганство и распущенность за гражданскую позицию?
Для очистки совести я поспрашивал знакомых, сильно ли им мешают автомобили с проблесковыми маячками. Думал, скажут – житья от них нет, проехать не дают. Ничего подобного! Уж кто, говорят, создает проблемы, так это лихачи на дорогих машинах с тонированными стеклами. Думаю, не ошибусь, если предположу, что как раз эти лихачи больше всего симпатизируют «синим ведеркам». Вот уж кто завидует чужим спецсигналам, вот кто мечтает нестись, чтоб все к обочине, а гаишник свисток проглотил!
Что мешает отнестись к «мигалкам» спокойно? Может быть, такое отношение вызвано поведением чиновников? Давайте проверим.
«Будучи молод и вспыльчив, я негодовал на низость и малодушие смотрителя, когда сей последний отдавал приготовленную мне тройку под коляску чиновного барина», – говорит герой «Станционного смотрителя», почти через полтора века Александр Галич споет: «А по шоссе, на Калуги и Луги, в дачные царства, в казенный уют, мчатся в машинах народные слуги, мчатся – и грязью народ обдают!..», а еще через сорок лет «джипы с мигалками» появятся в стихах новомодного городского поэта Всеволода Емелина. Действительно ли чиновники виноваты в устойчивости этого архетипа? Не логичнее ли поискать причину в той особенности отечественного менталитета, благодаря которой даже стопроцентно лояльный власти Маяковский бравирует отсутствием почтения к мандатам и без раздумий посылает любой документ «к чертям с матерями»? Вот это презрительное отношение к государственному механизму, к соблюдению законов и правил до сих пор остается одной из главных черт российского национального характера.
Как это ни парадоксально прозвучит, движение против «мигалок» – признак не гражданского общества, а его отсутствия. Неспособность общественности понять, почему чиновнику нужны лучшие условия для работы, сродни бессмертному швондеровскому: «Вы один живете в семи комнатах». У нас так и не сложилось понимания, что каждое право характеризуется границами своего применения и что современное хайэндовское государство справляется со всеми существующими в нем сложнейшими правовыми отношениями именно за счет строгого соблюдения этих границ. В операционной оперируют, а в столовой обедают, и не Швондеру судить об организации врачебной деятельности. Пусть себе поет в квартире буржуя Саблина.
Но вместо того чтобы совершенствовать управление этой системой ограничений, мы до сих пор руководствуемся принципом Шарикова: «В настоящее время каждый имеет свое право». В результате в стране так и не сформировалось слоя людей, готовых признать, что их права где-то заканчиваются, что вопрос о количестве комнат, необходимых профессору Преображенскому, не относится к компетенции певунов из домкома. У нас до сих пор принято ставить свою жажду справедливости выше закона, и почти никто не осознает опасности такой «шариковой демократии». Но ведь если тебе сегодня не нравится наличие «мигалки» на чьем-то автомобиле, вряд ли стоит удивляться, если завтра кому-то покажется слишком роскошным твой собственный автомобиль. Кажется, мы это уже проходили, и не один раз?
Вопросы к «мигалкам» – исключительно наше явление. Иностранцу не понять всей их остроты. Он привык, что такие вопросы в рабочем порядке решаются гражданским обществом (попробуй объясни немцу, что оно есть не везде!). Так, например, у западных чиновников привилегий на дорогах поменьше, ну так ведь и тамошние дороги посвободней от купивших права борцов с «чиновничьим произволом». Ездили бы там, как у нас, парковались бы так же – тогда мигалками обвешался бы каждый министерский клерк.
Я против неравенства и необоснованных привилегий. Но мне не нужно государство-инвалид. Я не верю в перспективы организма, в котором жизненно важные органы пользуются теми же правами, что левая пятка. Государство должно быть работоспособным, а для этого каждому следует делать свое дело и не лезть в чужое. Поверьте, у министра больше забот, чем у вас. А тому, кто в это не верит, я бы вообще не выдавал права. Глянул бы только раз в лицо и моментально отказал бы. Пусть пешком ходит.